Ягодин замялся:

— Я не могу впустить вас. Извините и до свидания!

Самаранов вздохнул:

— Что ж, это ваше право, а мы думали, что вы желаете помочь своей матери! Оказалось, это не так! До свидания.

Слова о матери мгновенно изменили решение профессора.

— Подождите! — Он открыл дверь и поинтересовался: — При чем здесь моя мама?

— Мы можем пройти хотя бы на кухню и спокойно поговорить?

Ягодин пропустил нежданных гостей в прихожую, указал на гостиную:

— Прошу в зал!

Генерал участливо спросил:

— А мы своим присутствием не помешаем вашей матушке?

Ягодин ответил:

— Нет! Я ввел ей обезболивающий препарат и снотворное. До утра будет спать!

— Ясно!

Командующий и его подчиненный прошли в гостиную. Генерал положил кейс на стол, подозвал Зудина:

— Поставь рядом сумку!

Капитан выполнил приказ.

После чего гости устроились в креслах. Ягодин сел на диван. Самаранов, оглядев жилище заслуженного профессора, проговорил:

— Да! Признаться, я думал, что специалисты вашей квалификации живут несколько лучше. Вы, крупнейший ученый в своей области, доктор наук, человек, посвятивший себя служению Отчизне, пожертвовавший ради работы семьей, и вдруг такая нищета? Или вы, Максим Владимирович, аскет?

Ягодин почувствовал себя неловко, однако сделал вид, что не обратил внимания на язвительный тон старшего из гостей, спросил:

— Извините, но я хотел бы знать, с кем имею честь разговаривать?

Самаранов воскликнул:

— Ах да, мы не представились, я Григорий Савельевич, а со мной Илья Петрович. Этого достаточно.

— И что вам надо?

Генерал ответил на вопрос вопросом:

— Скажите, Максим Владимирович, каково ваше денежнее содержание, выражаясь языком военных, в институте «Квадрат» и во сколько ежемесячно вам обходится содержание больной матушки?

— Вам-то какое дело?

— Ну, зачем же так грубо? Или ответы на поставленные вопросы являются военной тайной?

— Я по-прежнему не понимаю, что вы хотите?

— Да, помочь вам, господи! Помочь!

Ягодин подозрительно прищурился:

— Вы представители благотворительного фонда?

Самаранов медленно отрицательно покачал головой:

— Нет, Максим Владимирович, мы не представители благотворительного фонда, мы люди, заинтересованные в вас! Замечу, ничуть не меньше, чем вы заинтересованы в нас, в чем вы скоро убедитесь!

— Мистика какая-то!

— Ничего мистического! Ответьте, пожалуйста, вас устраивает жизнь, которой вы живете? Устраивает то, что происходит в стране, в которой уголовник швыряет доллары налево и направо где-нибудь в казино, а ученый, достойный гражданин, прозябает в нищете и влезает в долги, чтобы купить лекарства больной матери? В стране, где десяток ублюдков пользуются золотыми унитазами, а миллионы их соотечественников перебиваются с хлеба на воду? В стране, где политика, бизнес и должности продаются по установленной сверху таксе? Где никто, кроме, естественно, избранных, называющих себя элитой, не имеет никаких прав, за исключением права на нищету и гибель!

Ягодин поднялся:

— Это провокация?

Генерал повысил голос:

— Вы не ответили на мои вопросы! Так вас устраивает нынешнее положение?

— А если нет, то что? Вы можете что-то изменить в моей жизни?

— Да, могу, Максим Владимирович! Я многое могу!

— И просто так, бескорыстно?

— Нет! Не бескорыстно!

— Тогда чем вы лучше тех, кто превратил страну в свалку?

Самаранов ответил:

— Тем, что не желаю мириться с чиновничьим беспределом, ведущим страну, которой я, как и вы, отдал лучшие годы своей жизни, к полному краху и развалу! Такой ответ вас устроит?

— Что вы хотите?

— Информацию в обмен на деньги! Сколько стоит операция вашей матери? Триста тысяч рублей? Это чуть более десяти тысяч долларов.