Закончив переговоры с командиром группы, Мамаев разбудил Лебеденко. Спустя полчаса они покинули конспиративную квартиру. Андрей поехал к Театру на Таганке, капитан в больницу, до которой на метро было езды не более пятнадцати минут. Еще минут пять пешего хода. Выйдя из метро, Станислав подошел к киоску «Роспечать». Попросил одну из центральных газет. Пожилая женщина выполнила его просьбу. Взяв газету, капитан на первой же полосе прочитал: «Кровавая бойня в дачном поселке». И ниже вопрос: «Наступил очередной этап бандитских разборок?» Так, подробности на второй странице, раскрыл газету. Увидел фотографии мертвых Кольцова, Копылова, Сазана, Рустама и Фаната. Особенно впечатлял Конан на окровавленной простыне. Глаза его были широко открыты, в них мука и боль. Ниже в статье приводились различные версии причин такого жестокого и несправедливого, по мнению репортеров, убийства. И среди них ни намека на случай с Еленой. Это хорошо! Милиции не пришло в голову связать найденную изнасилованной недалеко от особняка Кольцова женщину с хозяином усадьбы. Да и как они могли связать два этих случая, когда нигде спецы не оставили следов? Задавался также вопрос, а не связана ли насильственная смерть Копылова со смертью преступного авторитета и его ближайшего окружения. Но ответа на него не давалось. Одни предположения. Милиция же вообще отказывалась от каких-либо комментариев по этому поводу. Нет, не зря вчера Мамаев позвонил охране. Журналисты сработали выше всяких похвал. Оперативно, ничего не скажешь! Купив цветы и апельсины в следующих киосках, капитан вошел в приемный покой. Удостоверение сотрудника ФСБ сыграло свою роль, и его пропустили в отделение. Супругу по-прежнему охраняли. Милиция также пропустила мужа к жене.

Капитан вошел в палату, аккуратно притворив за собой дверь. Ему показалось, что супруга спала. Но Елена тут же повернулась к входу:

— Стас? Ты? Не ждала, но рада! Очень рада!

— Здравствуй, Лена, как ты?

— Здравствуй, Стас! Я нормально!

— С Настей все в порядке?

— Да. Почти каждый день приходит, то с бабушкой, то с дедушкой!

— Понятно! Галина Павловна по-прежнему пытается настроить тебя против меня? Для нее офицер — не очень удачный выбор дочери!

— Нет, Стас! Случившееся изменило нас всех. И маму тоже. Честное слово, сейчас она клянет себя за то, что безобразно, это ее слова, относилась к тебе!

— Ну и ладно!

Капитан поставил букет алых роз в двухлитровую банку, другой, более подходящей для цветов емкости в палате не оказалось, пакет с апельсинами положил в тумбочку, с трудом засунув его на верхнюю полку, переполненную различными продуктами.

Лена произнесла:

— Не надо было тратиться! Обо мне заботятся. А вот ты, наверно, постоянно голоден! Кормить-то некому?

— Ничего! Иногда просто необходимо поголодать!

— А ты похудел. Это заметно. Но выйду отсюда — займусь тобой! Хорошо?

— Конечно!

Взгляд Елены вдруг помрачнел.

— Если, конечно, бандиты дадут нам спокойно жить?!

Капитан взял в руку ладонь жены, присел на краешек койки:

— Никто не помешает нам жить так, как этого захотим мы!

— Мне бы твою уверенность!

Капитан достал купленную в киоске газету:

— Ты можешь убедиться в этом сама!

Передав жене газету, Мамаев отошел к окну. Елена принялась читать. Вскоре она тихо позвала его:

— Стас!

Капитан подошел к супруге:

— Что, милая?

— Это ты их?

— Да! Я никому не позволю поднимать руку на жену!

— Господи! Вот ты какой?!

— Какой? Жестокий, беспощадный, хладнокровный убийца?

— Нет, что ты, Стас, любимый! Я так виновата перед тобой.