Ну, не Валька я Филимонов, меня бить не надо, бормотал. Один живу, разговариваю с рыбами, законом не запрещено. И вообще, бормотал, цел ваш ящик, там вон, в кустах лежит. Так тихо, так неразборчиво бормотал, что бывший чемпион не выдержал:

— Откуда Цезия знаешь?

— Так он же из рода шаманов.

— Ну и что? — бывший чемпион, похоже, нисколько не жалел павшего члена своей команды. Скорее, злился на него — за причинённые неудобства. От злости слова стал произносить коротко, будто лаял.

— Часто пил с Цезием?

— Да по-всякому.

Неопределённость ответа окончательно вывела бывшего чемпиона из себя.

Сплюнул. «Сволочь!» — коротко подвёл итог. Непонятно, адресован был упрёк рыжебородому Цезию или только Смирнову (точнее, Вальке Филимонову). Ткнул рукой в картонные коробки:

— Быстро на борт!

Смирнов обрадовался.

Работать — это не умирать.

Одну за другой закидывал коробки (тяжёлые, кстати) на нагревшуюся металлическую палубу, для спокойствия духа считал заклёпки в борту. На пальцах одной левой руки вряд ли можно показать такое большое число (да и руки заняты), но в уме пересчитывал свободно. Умным, несуетливым стал, как Pedestrians, гриб-пешеход. Думал, втолкну на борт последнюю коробку, тут бывший чемпион и пальнёт в меня.

Но чемпион только спросил:

— Чем болел в детстве?

— Ну, поносом больше.

— Что? И сейчас схватывает?

— И сейчас. Только я терплю.

Бывший чемпион недоверчиво сплюнул, посчитал, наверное, что Смирнов вот-вот не вытерпит. Дотащит до катера громоздкое тело потомка шаманов и не вытерпит. Билось, билось в голове Смирнова, будто огонёк маячка прыгал: вот сейчас пальнёт в меня чемпион. Бежать надо, бежать. Крикну: «Вон он, ваш ящик!» — и побегу. Все кинутся к ящику, а я со всех ног — в лес, будто правда терпеть больше не могу. Без летающего в воздухе перепончатокрылого уследить за убегающим между сосен одиноким больным человеком сложно. Спрячусь в тихой бухточке, на берегу которой тихая девственница покоится.

— А ну встань!

Смирнов обречённо выпрямился.

— Ты не сусликом встань, ты прямо встань!

Смирнов выпрямился ещё более обречённо.

— Теперь повернись. Ага, вот так. В профиль, в профиль твою мать. — бывший чемпион не жалел, подпускал матерные словечки. — Теперь-то уж точно вижу, Валька Филимонов ты.

И спросил:

— Зачем пугал Цезия?

Смирнов на всякий случай промолчал.

Честно говоря, не пугал он человека из рода шаманов.

Хотя кто его знает? Голова так болела, что всякое быть могло.

Рыжебородый Цезий и на песке лежал так неправильно, что Смирнова вдруг пронзила совсем невыносимая догадка: этот хитрый потомок шаманов вовсе и не на песке перед ним лежит, а лежит в каком-то совсем другом времени! Вспомни, вспомни, Смирнов, чем занимался академик Будкер? Проблемами времени! Вот именно. Фундаментальными. И говорят, многого добился. И лежит теперь потомок шаманов во вчерашнем дне, а может в завтрашнем. А в ящике под пробирками припрятаны золотые монеты с моим профилем и молодые улитки krknpk. Вот они — вечные тайны! Остров Хреновый — странное место. Тут грибы бегают, отроковица-девственница лежит, всё течет, всё изменяется. Тут неведомое может обнажиться. Бывший чемпион — не дурак, он, наверное, знает подходы к министру обороны. Купят у бывшего чемпиона улиток krknpk (тайно, конечно) и начнут бросать со спутников в болота Флориды. Плодитесь и размножайтесь!

Смирнов ещё раз глянул на распростёртого Цезия.

Всем своим уставшим сердцем, всей своей испуганной душой, всем телом озябшим чувствовал, как тепло и нежно распространяется над островом солнечное тепло — как из будущего.