– Помочь… с чем? – Она с пристальным подозрением оглядела сидящего перед ней парня, после чего прищурилась: – Тебе твоей спутницы мало?

– Хора… – Перерождённый тяжело вздохнул. – Ты красива, не спорю. Если бы мне нужна была от тебя такая помощь, то я бы сказал прямо. Но – нет.

– Что тогда?

– Ты уже должна была догадаться, сестра. Но перед тем как говорить всерьёз, я всё-таки спрошу: насколько сильно ты не хочешь стать подстилкой Ундо лишь ради того, чтобы позиции твоего отца в клане стали ещё крепче?

– Что?! Да как ты… – Хора повысила голос, но осеклась, то ли вспомнив о том, где она находится, то ли что-то осознав. Девушка несколько секунд молчала, после чего опустила голову: – Сильно не хочу. Я и первой-то спутницей не соглашалась, а уж второй…

Элин мысленно поаплодировал Сократу, который сделал буквально всё для того, чтобы не только заработать всестороннее осуждение, но и настроить против себя родного ребёнка. Даже в худшие времена Нойр не отдавали своих дочерей против их воли в чужие семьи. Лишь сыновьям могли навязать спутницу, и то только потому, что одной они могли не ограничиваться по праву силы. Конечно, для этого нужно было быть или воином, или анимусом, но сама возможность была, чего не скажешь о слабом поле. А Сократ не только пытался заставить собственную дочь уйди к Ундо, но и собирался отдать её второй по счёту спутницей. Политика хоть и требовала жертв, но всему должен быть предел.

– Предположу, что сроки договора истекают в середине зимы. – Девушка посмотрела на него удивлённо, но всё-таки кивнула. – Ты уверена в том, что, получив материал, Седрик качественно и в срок сделает необходимые тебе браслеты?

– Теперь я уже ни в чём не уверена, Элин. Кроме того, что ты изменился.

– Человек или меняется, или умирает, сестрёнка. – Элину подумалось, что уж слишком наблюдательными стали все вокруг: «Ты изменился, Элин», «Ты стал другим, Элин». С кем бы он ни пересёкся, все твердили одно и то же, будто бы насмехаясь над его попытками изображать из себя очень умного подростка-гения. – Ты можешь поклясться и отразить на бумаге, что всё, сказанное тобой сейчас, правда?

– Могу. – Девушка ответила без колебаний, что Элин посчитал за хороший знак. – Ты правда хочешь мне помочь?

– Да. Но, в отличие от твоего отца и братьев, втёмную я тобой играть не буду. Это будет или честная, открытая сделка, или никакой сделки вовсе. Интересует?

Почему-то Хора поймала себя на мысли, что сейчас напротив сидит не наследник клана, любящий книги и, как говорил отец, «полнейшая бездарность во всём, кроме своих рун», а самый настоящий дьявол. Он вроде бы не сказал ничего такого, нигде не приврал и не преувеличил, но девушке уже казалось, что своим ближайшим родственникам она как человек не нужна. Только как инструмент, как пешка, которую можно выгодно разменять на игральной доске. Если бы была жива мама, если бы она могла спросить у неё совета, но увы…

– Очень, Элин. Но уместно ли будет здесь обсуждать такие дела?

– О, поверь… – Анимус опустил ладонь на поверхность стола, и на том беззвучно вспыхнула тьма жадно впитавших аниму рун. Миг – и все посторонние звуки стихли, оставив лишь дыхание двух людей. Размеренное – Элина, и нервное – Хоры.