— Я его знаю, — неожиданно сказала Гретель, наблюдая за тем, как странное существо нарочито медленно приближается к деревянной кукле, покачивая хвостом. — Видела когда-то в зоопарке у одного гунналандского барона.

— И кем он там служил? — не к месту спросил Гензель.

— Крокодилом, братец. Он служил там крокодилом. И получал регулярную кормежку. Если бы он мог использовать весь поглощенный им человеческий геноматериал для регенерации своих собственных хромосом, он уже был бы человеком на триста процентов. Видно, господин Варрава выкупил его для своего театра…

— Истинное наслаждение — смотреть на игру двух актеров! — провозгласил со своего места Карраб Варрава, упивающийся представлением. — Даже если один из них — заслуженный мэтр сцены, а другой — юный дебютант! Попросим же их развлечь нас этим вечером! Позвольте им угодить вкусу столь взыскательной публики!

Карраб Варрава хлопнул в ладоши, и Генокрокодил стал неторопливо стягивать с себя костюм. Под тканью оказалось блестящее тело получеловека-полуаллигатора. Чешуйчатая шкура обтягивала жилистые мускулы, грудная же клетка была вполне человеческой формы, как и бедра. Генокрокодил двигался невероятно мягко, будто находился не в воздухе, а в куда более плотной жидкой среде. Несмотря на то что ложу от сцены отделяло больше двадцати метров, Гензель почувствовал, как собственные его мышцы невольно напрягаются. Существо, выпущенное Варравой на сцену, было самым настоящим хищником, в куцем сознании которого едва ли нашлось место для чего-то человеческого.

Бруттино оставался недвижим, его деревянное тело застыло. Панический паралич? Гензель едва ли мог ответить. Он хорошо разбирался в хищниках всякого рода, но никогда не имел дела с деревьями.

— Игра! — рявкнул Карраб Варрава так громко, что едва не перевалился грузным телом через ограждение ложи. — Пусть начнется игра!

И игра началась.

Генокрокодил мягко опустился на все четыре лапы и стал приближаться к Бруттино. Доски сцены негромко скрипели, расчерчиваемые его когтями. Хвост колебался из стороны в сторону. Чудовище двигалось так, будто его не видно, как если бы находилось под толщей мутной воды. Пара неярких изумрудов плотоядно блестела, уставившись на стоящее без движения деревянное тело.

Интересно, придется ли ему по вкусу деревянная стружка?..

Генокрокодил ринулся вперед — гудящая зеленая стрела. Бросок был мгновенным, страшным, такой силы, что из-под лап чудовища взметнулись расколотые доски вперемежку с древесной трухой. Таким ударом можно было бы обрушить стену дома или выворотить из земли дерево. Генокрокодил сознавал свою мощь и явно был неравнодушен к зрительскому вниманию. Ему мало было растерзать другую куклу. Он хотел смести ее мгновенно, так быстро, чтобы удивленный выдох зала настиг его только тогда, когда от чужака останутся лишь бесформенные деревянные огрызки.

Но Генокрокодил промахнулся. Возможно, впервые в жизни.

Он ударил всем телом в то место, где прежде стояла сутулая деревянная фигура, проломив сцену и едва не свалившись за рампу. Он даже не сразу понял, что допустил оплошность. Поднял уродливую чешуйчатую морду, отыскивая своего врага. В его глазах, способных выражать лишь голодный блеск, на миг появилось озадаченное чувство. Матерый хищник, не хуже акулы знавший теплый вкус крови, не привык к тому, что жертва может бесследно пропасть.

Бруттино двигался так, как не способен двигаться обычный человек, чьи клетки питаются кислородом, а мышечные волокна управляются разветвленной нервной системой.