|
Когда же стали застилать туманы Твой край от взоров пристальных моих, Сняла я драгоценный медальон - Оправленное в бриллианты сердце - И в сторону Британии метнула, И море приняло. Я ж пожелала, Чтоб так же принял сердце ты мое. И потеряла я твой край из виду, И посылала очи вслед за сердцем, Их мутными очками называла За то, что скрылся Альбион от них. Как часто Сеффолка просила я - Орудье твоего непостоянства - Сесть предо мной и чаровать речами, Как некогда повествовал Асканий Дидоне, обезумевшей от страсти, Деяния, свершенные отцом С тех пор, как в пламени погибла Троя. Я не подобна ль ей, а ты - лжецу Энею? Терпеть нет сил! Умри же, Маргарита! Твой муж скорбит, что ты еще жива. Шум за сценой. Входят Уорик и Солсбери. Народ теснится к дверям. Уорик Идет молва, могучий государь, Что Сеффолком и Бофортом убит Предательски наш добрый герцог Хемфри. Народ, как разъяренный рой пчелиный, Вождя лишенный, мечется, гудя; Готов он без разбору жалить всех. Я бунт их успокоил, обещав, Что им поведают причину смерти. Король Генрих Что он скончался, Уорик, это правда. Но как он умер, знает бог, не Генрих. Войди в его покой, взгляни на тело И рассуди, что вызвало кончину. Уорик Исполню это. - Ты, отец, побудь С мятежною толпой, пока вернусь я. (Уходит.) Король Генрих О, прогони, судья всевышний, мысль, Мысль, что моим завладевает сердцем, Твердя: "Насильем Хемфри умерщвлен!" Прости мне, если подозренья ложны, Затем что ты один лишь судия. Согреть хотел бы бледные уста Я тысячью горячих поцелуев И оросить лицо потоком слез, Поведать о любви еврей немому, Глухому трупу и в своих руках Его бесчувственную руку сжать; Но эти сетованья все напрасны, - И, увидав земной, отживший образ, Я только б растравил свою печаль. Входит Уорик, неся вместе с несколькими придворными кровать, на которой лежит мертвый Глостер. Уорик Приблизьтесь, государь, на труп взгляните. Король Генрих Увижу я всю глубь своей могилы; С его душой вся радость отлетела: В его лице себя я вижу мертвым. Уорик Как верно то, что я стремлюсь душою В чертог паря, принявшего наш образ, Чтоб снять с людей проклятие отца, Так я уверен, что рукой насилья Погублен трижды славный герцог Глостер. Сеффолк Ужасная, торжественная клятва! Но чем свои слова докажешь, Уорик? Уорик Смотри: кровь прилила к его лицу. Я видывал своей умерших смертно: Худы, бледней золы, бескровны были Затем что кровь их устремилась к сердцу, Которое звало ее на помощь, Со смертью наступающей борясь. Кровь стынет вместе с сердцем, не вернется Румянить щеки, украшая их. Его ж лицо, смотри, черно от крови, Глаза раскрыты шире, чем при жизни, Как у задушенного, смотрят жутко. Раздуты ноздри, дыбом волоса, А руки врозь раскинуты, как будто За жизнь боролся он и сломлен был. Смотри, пристали волосы к подушке, Окладистая борода измята, Как рожь, прибитая жестокой бурей. Что он убит - не может быть сомненья: Здесь каждый признак - тяжкая улика. Сеффолк Но, Уорик, кто мог умертвить его? Мы с Бофортом его оберегали, А мы ведь, сэр, надеюсь, не убийцы. Уорик Его враги заклятые вы оба - И вам охрану Хемфри поручили! Едва ль вы с ним, как с другом, обходились, И он, как видно, повстречал врага. Королева Маргарита Подозреваешь ты, что эти лорды В его конце безвременном повинны? Уорик Когда убитый бык лежит в крови, А рядом с топором стоит мясник, - Не очевидно ли, кем он зарезан? Когда в гнезде у коршуна найдут Скворца, - не ясно ль, как погибла птица, Пусть даже клюв убийцы не в крови? И здесь родятся те же подозренья. |
