— Не замужем, — вызывающе сказала она и посмотрела на Служкина.

— Я так и надеялся. А какой предмет вы ведете?

— Немецкий.

— Когда-то и я изучал в университете немецкий, — вспомнил Служкин. — Но сейчас в голове осталось только «руссиш швайн» и «хенде хох». Не подскажете, как с немецкого переводится сонет: «Айне кляйне поросенок вдоль по штрассе шуровал»?

Кира Валерьевна засмеялась:

— Вы что, литературу ведете?

— Географию, прости господи.

— Точно-точно, припоминаю. — Она скептически кивнула. — Что-то про вас говорили на педсовете… Стихи вы какие-то, кажется, ученикам читали, да?

— Жег глаголом, да назвали балаболом, — согласился Служкин.

— В самокритичности вам не откажешь.

— Посмеяться над собой — значит лишить этой возможности других, — назидательно изрек Служкин. — Это не я сказал, а другой великий поэт.

Они остановились у подъезда высокого девятиэтажного дома.

— Мы пришли. — Кира Валерьевна забрала сумку и зонтик. — Спасибо.

— А мы еще, Кира, вот так же прогуляемся? — спросил Служкин.

— А разве мы пили на брудершафт?

— А разве это трудно? — улыбнулся Служкин.

— Что ж, дальше будет видно, — усмехнулась Кира. — Как хоть тебя?.. Витя? До свидания, Витя.

Она развернулась и вошла в подъезд.

Глава 16

ПРОБЕЛЫ В ПАМЯТИ

Служкин, в длинном черном плаще и кожаной кепке, с черным зонтом над головой, шагал в садик за Татой. Небо завалили неряшливо слепленные тучи, в мембрану зонта стучался дождь, как вечный непокой мирового эфира. Служкин не полез через дыру в заборе вокруг садика, как он обычно делал, а чинно обошел забор и вступил на территорию с главного входа. Под козырьком крылечка он увидел Лену Анфимову с Андрюшей.

— Привет, — сказал Служкин. — Вы чего здесь стоите?

— Да вот зонтик сломался, — виновато пояснила Лена. — Теперь ждем, когда дождь пореже станет…

— Ну, к зиме распогодится, — пробормотал Служкин, поглядев на небо. — Давай, я вас под своим зонтом провожу.

— Может, Тату сначала заберешь? Нам на остановку надо…

Служкин посмотрел на часы.

— Успею еще, — заверил он. — Времени завались.

Он подставил локоть. Лена, улыбнувшись, взяла его под руку. Они неторопливо двинулись к воротам. Лена вела Андрюшу.

— Расскажи мне, Лен, как хоть ты поживаешь, — попросил Служкин. — А то ведь я так ничего и не знаю.

— Да мне, Витя, нечего рассказывать. — Лена пожала плечами. — Нету у меня ничего интересного. Как замуж вышла, так из декрета в декрет, и с утра до вечера готовлю, стираю, глажу, прибираю, за Олей и Андрюшей смотрю… Я уж и сама стала забывать, что я человек, а не машина хозяйственная… В кино уже три года не бывала…

Лена не жаловалась, просто рассказывала так, как есть.

— Могу сводить тебя в кино, — бодро заявил Служкин, еще не перестроившись на слова Лены. — С превеликим удовольствием…

— Нет, Витя, я же не напрашиваюсь… — Лена помолчала. — Мне некогда, да и перед мужем неудобно.

— А кто у тебя муж? Какие у вас отношения?

Служкин отдал Лене зонтик, подхватил Андрюшу, перенес его через канаву по мосткам и подал Лене руку. Лена оперлась о нее тяжело, неумело, как о перила.