Кикабидзе утихомирился — и фильму это, конечно, пошло на пользу. Ну а шансом «рвать страсти в клочья» Буба прекрасно воспользуется в следующей же работе Данелии («Совсем пропащий»), где у него будет та самая неглавная роль, которая ярче всех главных.

«Не горюй!» принес режиссеру еще большую славу, чем «Я шагаю по Москве» (как ни странно, и в прокате грузинская трагикомедия слегка обскакала по количеству зрителей столичную лирическую комедию). Картина очень понравилась даже пожизненному данелиевскому кумиру Федерико Феллини — факт, которым Георгий Николаевич гордился едва ли не больше, чем всеми прочими показателями своего признания.

^{Афиша кинокомедии Георгия Данелии «Не горюй!» (1969)}

Маргиналии. Данелия и невоплощенные замыслы

Еще до «Не горюй!», в 1966 году, Данелия загорелся идеей экранизировать позднюю повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат». А после своего первого фильма с Бубой Кикабидзе режиссер понял, что лучшего кандидата на заглавную роль и желать нельзя.

Данелиевскими соавторами сценария по «Хаджи-Мурату» стали прославленный дагестанский поэт Расул Гамзатов и писатель Владимир Огнев. Последний дольше всех не терял надежды на то, что фильм по их сценарию будет поставлен. Увы, этого так и не случилось — картину не снял ни Данелия, ни кто-либо еще.

В статье «„Хаджи-Мурат“ Георгия Данелия», написанной в 1982 году для сборника «Георгий Данелия», Огнев вспоминает: «Мы неделями говорили о замысле, соглашались друг с другом, и выходило, что ничего кроме того, что уже было у Толстого, сказать не могли. А ведь задумали мы не просто экранизацию. Перед нами были выписки из хроник, легенд, материалы вокруг русско-горской войны, труды, лежавшие в основе и самой толстовской работы!

Приключенческий фильм можно было сделать захватывающим. Но Данелия сразу же отказался от этого. Он не хотел ни скачек, ни убийства детей хунзахского хана, ни схватки в мечети, когда пал под ударами кинжалов имам Газмат, он не хотел ничего, что отвлекало от фигуры обаятельного, чуть прихрамывающего наиба аварского Хаджи-Мурата, его матери, его сына Юсуфа, его сдержанной симпатии к русской женщине, его детской хитрости и наивного честолюбия, его тоски по родине, его приступов дикой мстительности, его благородства и унижения в плену, его трагической смерти, в которой были повинны многие, а больше всего — он сам…

И как только стало проясняться, чего Данелия хочет и что он видит в повести Толстого, стала ясна и необычайная трудность этого пути и бесконечно захватывающая перспектива создания человечнейшего и современнейшего фильма о свободе, о пении соловьев, когда точатся кинжалы, о бегстве навстречу героической гибели…»

Но только из статьи Огнева «Скитания Хаджи-Мурата», опубликованной уже в 2015 году, стало ясно, почему фильм не был поставлен:

«Г. Чухрай предложил Гии Данелия работать со мной. Гия меня тогда знал мало. Зато, как и все, знал Расула Гамзатова. Расул предложил обсудить ситуацию в ресторане. Мой друг Расул предполагал уже тогда, что его участие будет чисто символическим, и, дружно поднимая бокал за бокалом в ресторане „Минск“, мы пришли к консенсусу: писать будем как бы втроем, на самом деле Расулу была уготована участь консультанта и главного толкача — что тема острая, в этом никто не сомневался. Но Гия уже потом сказал, что по вышеназванной причине надо „ввести Расула в титры“, и на том мы надолго расстались со знаменитым сородичем Хаджи-Мурата. <…>

Я, Гия, Юсов вылетаем в Крым. Студия. Натура. Потом — Гия, Юсов, группа — в аулы Дагестана.