Вивьен задрожала под ним и продолжала дрожать, пока ее дыхание не выровнялось. Больше она не произнесла ни слова.

На несколько томительных минут время остановилось для них обоих. За окнами оранжереи начал накрапывать дождь, он падал на крышу и растущие в саду деревья. Уильям почувствовал, как под стук дождя и мерное биение ее сердца у него под щекой его пульс тоже приходит в норму.

Наконец Вивьен слегка изогнулась, положила руки ему на плечи и с нежной силой оттолкнула его. С явной неохотой Уилл поднял голову и сел, глядя сверху на ее разгоряченное лицо.

Глаза Вивьен были закрыты, длинные темные ресницы создавали поразительный контраст, образуя полумесяцы над ее чистыми, разрумянившимися щеками.

Господи, как же она красива! Ее удивительная внешность волновала его кровь и разогревала желание всякий раз, когда Вивьен дарила ему хотя бы тень улыбки.

Указательным пальцем герцог пробежал по ее бровям.

Вивьен повернулась на бок, положила ладони на ручку софы и села. Некоторое время она ничего не делала, просто смотрела на стоящий перед собой столик, затем с грацией знатной леди встала, разгладила юбки и мгновенно поправила прическу, убрав выбившиеся пряди. При этом она даже не взглянула на герцога.

Уилл неловко поднялся и встал рядом.

– Вивьен...

Она тут же прервала его, положив руку ему на грудь и покачав головой, затем выпрямилась и не спеша направилась к двери.

Глава 11

Клемент Гастингс неуклюже опустился в кресло напротив Уилла и достал из кармана куртки свою маленькую записную книжку. Еще утром он прислал герцогу короткую записку с просьбой уделить ему несколько минут для сообщения ценной информации.

Поскольку Уилл все это время не мог думать ни о чем, кроме первого интимного свидания с Вивьен, он встретил известие о визите детектива с не слишком большим энтузиазмом.

– Благодарю вас, что пришли, Гастингс. – Откинувшись в кресле-качалке, Уилл кивком предложил начать доклад. – Что у вас новенького на сегодняшнее утро?

– Итак, – Гастингс положил ногу на ногу, – мои люди обнаружили некоторые весьма необычные факты относительно прошлого Монтегю.

Уилл медленно наклонился вперед.

– Продолжайте.

– Настоящее имя этого человека – Гилберт Герман; он правнук еврея из Богемии, эмигрировавшего в Англию в 1756 году, когда началась Семилетняя война. Его прапрадед, Исаак Герман, и прапрабабка, которая в то время ждала ребенка, прибыли сюда в поисках работы и в конце концов, как мы полагаем, начали небольшое торговое дело на восточной окраине Лондона, близ реки. – Гастингс поудобнее устроился в кресле.

Герман... Уилл никогда раньше не слышал это имя.

– Они назвали ребенка Дэвидом, и так же звали отца Гилберта, – продолжал Гастингс. – Дэвид Герман-второй, отец Гилберта, очевидно, был яркой интересной личностью: он продолжил торговое дело, когда ему исполнилось двадцать два, быстро достиг успехов. Вскоре он уже владел солидной пароходной компанией...

– И как же называлась эта компания? – перебил Уилл.

Гастингс нахмурился и еле заметно пожал плечами.

– Мы точно не знаем, ваша светлость. Отец Гилберта продал ее уже через три года после того, как приобрел, – быстро сделал деньги и быстро расстался с этим делом, как мы можем судить. Двадцати семи лет он женился на женщине по имени Мэри-Элиэабет Кресуолд из Нортгемптона, чей отец владел небольшим банком. С вырученными от продажи компании деньгами и влиятельным тестем через несколько лет Дэвид Герман стал богатым банкиром в Лондоне.

– А когда родился Гилберт?

– М-м... позвольте... Да, в тысяча восемьсот двадцать втором, два года спустя после того, как его отец женился на мисс Кресуолд.