Его разбудил громкий стук в дверь. Уилл торопливо выпрямился, какое-то мгновение не понимая, где он и который сейчас час. Когда стук повторился, он взглянул на мирно спящую Вивьен, и на него разом нахлынули воспоминания обо всех необычных событиях последних дней. В дверь снова постучали.

Поднявшись с кресла-качалки, он негромко, чтобы не разбудить спящую, произнес:

– Войдите.

В комнату вошел Уилсон. Мельком взглянув на лежащую на кровати Вивьен, он деликатно отвел взгляд. Как ни странно, в этот момент герцогу пришло в голову, что Уилсон – прекрасный слуга, верный и надежный.

– Прибыл доктор Брейтуэйт, ваша светлость, – сообщил Уилсон, выпрямившись и держа руки за спиной.

Уилл провел ладонью по лицу.

– Хорошо, пришли его сюда.

– Да, сэр.

– И еще разожги камин и прикажи убрать ванну. – Только теперь герцог почувствовал холодную промозглость комнаты и обратил внимание на непрекращающийся дождь за окном.

– Что-нибудь еще, сэр?

Неожиданно Уилл вспомнил, что явился домой не один.

– Где Колин и Сэм?

– Его светлость герцог Ньюарк удалился в голубую комнату, а его светлость герцог Дарем устроился в зеленом салоне. Оба хорошо поели и теперь, по-видимому, отдыхают.

Уилл кивнул:

– Понятно. Который сейчас час?

– Почти половина двенадцатого, ваша светлость. Господи, сколько же он спал?

– Спасибо, Уилсон. Пока это все.

Слуга поклонился и покинул комнату, а Уилл снова взглянул на Вивьен: она по-прежнему дышала глубоко и ровно, но ему показалось, что цвет ее лица немного изменился к лучшему.

Снова раздался стук в дверь, и Уилсон, войдя, объявил о приходе доктора, а затем подошел к камину, чтобы развести огонь.

Доктор Гилмор Брейтуэйт, с трудом протискиваясь в дверь, вошел следом. Хотя на его лице постоянно играла улыбка, взгляды окружающих в первую очередь притягивали завитые нафабренные усы.

При этом доктор не был фатом и большую часть времени проводил в Пензансе с женой и детьми. Он практиковал весьма скромно и вел спокойную домашнюю жизнь, но тем не менее его считали лучшим хирургом в Корнуолле.

– Добрый день, ваша светлость, – весело поздоровался Брейтуэйт, как только Уилсон удалился, закрыв за собой дверь. – Мне сказали, вам требуется моя помощь.

– Да, доктор, и пациент перед вами – это миссис Раэль-Ламонт. Она... – Он запнулся. – С ней произошел несчастный случай...

– И как долго она без сознания? – Взгляд доктора сразу стал серьезным. Он быстро направился к постели, сжимая в руках саквояж.

– Около восемнадцати часов.

Доктор поставил чемоданчик на покрывало.

– Ее рвало? – спросил он, касаясь лица Вивьен тыльной стороной ладони.

– Да, один раз.

Доктор кивнул.

– Сколько ей лет?

– Полагаю, тридцать пять.

– М-да.

Пока доктор осматривал Вивьен, в комнате царила тишина. Уилл был так взволнован, что не мог спокойно наблюдать за происходящим; подойдя к камину, он бездумно смотрел на красно-голубые угли, пытаясь успокоиться.

Только когда доктор с легким щелчком закрыл саквояж, Уилл обернулся и, сжав руки за спиной, пристально посмотрел на него.

– Она не должна умереть! – Его голос прозвучал непривычно громко в тишине комнаты.

Доктор, вздохнув, опустил закатанные рукава льняной рубашки и кашлянул.

– Сэр, рана ужасная, и я не поручусь за исход лечения. Последствия таких травм, – он покачал головой, – к сожалению, непредсказуемы.

На щеках Уилла заиграли желваки.

– То есть вы ничем не можете помочь ей?

– Я говорю только, – Брейтуэйт снова вздохнул и потрогал свои усы, – что каждое исцеление зависит от пациента.