— Здоровье моего деда ухудшается, когда он умрет… — я с трудом сглотнул, пытаясь затолкнуть подальше эту мысль, о жизни без деда. — Я могу потерять все, ради чего столько работал.

— Я тоже могу, — произнесла она.

— Именно поэтому этот вариант отлично подходит для нас. — Это был бизнес, а не услуга. — Мы оба спасаем свой бизнес, заключив брак.

— Я не уверена, что неделя в твоей семье, когда я должна притворяться, что у нас имеются отношения, будет настолько легкой, — сказала она, коснувшись пальцем ободка бокала с коктейлем. — Я не умею лгать, меня обязательно раскусят.

— Ты американка. — Я со смехом покачал головой. — Мы можем все списать на это. — Я ухмыльнулся, и она закатила глаза.

— О Боже мой. Мы действительно говорим на эту тему? — спросила она, по ее глазам я понял, что она нервничает.

— Я очень на это надеюсь.

Она провела по стеклу, собирая капельки конденсата подушечками пальцев.

— Как долго? Не помню, чтобы ты говорил.

— Три месяца…

— Хорошо. — Она кивнула.

— Минимум три месяца после смерти моего дедушки.

Она сузила глаза.

— Это, скорее всего, произойдет… Через сколько… Боже, прости, что я спрашиваю, но…

Я сглотнул, пытаясь выстроить воображаемую стену перед мыслями о смерти деда. Но она была права.

— Ну, ему восемьдесят два. Бракоразводный процесс не может быть завершен в течение трех месяцев после…

— Он может прожить еще двадцать лет! Я ни за что не останусь замужем за тобой на два десятилетия… это того не стоит.

— Ну и дела, спасибо, — ответил я.

Она закрыла сумочку, как будто собиралась уходить.

— Ты не должен всерьез ожидать, что я соглашусь на это.

Черт побери, я же предполагал, что десятилетия брака по договоренности может быть вполне приятным. Я думал лишь о том, чтобы найти себе жену. Никто не согласится на столь длительное, бессрочное предложение. Никто, кроме Авроры.

— Пять лет, — проговорил я, когда она положила свою сумочку на стол и уставилась на меня. — Пять лет, и если он будет жив и поместье не перейдет ко мне к тому времени, мы можем либо пересмотреть условия договора, либо я найду кого-то другого.

— Пять лет — это долгий срок, Райдер. Слишком долгий.

Боже, это самое последнее дело, вести переговоры о дате смерти близкого и самого любимого тобой человека.

— Три года. Это мое последнее предложение. — Это было даже неплохо, что она как следует обдумывала каждый пункт, особенно, если в результате согласится. — Мы будем жить здесь, в Нью-Йорке, и ты будешь путешествовать со мной, когда я поеду в Англию.

— Я всегда хотела поехать в Англию, — произнесла она, подвинув к себе сумочку. Ее дыхание замедлилось. — Что ты скажешь о свиданиях? — поинтересовалась она.

— Я не могу рисковать, потому что мой кузен может использовать мои тайные встречи против меня, — сказал я, надеясь, что это не будет нарушением сделки.

— Поэтому никаких свиданий. — Она медленно кивнула, словно пыталась представить свое будущее. — Хорошо, может это будет не так уж плохо. В любом случае, у меня ничего не получается со свиданиями.

Я не верил в это, но спорить не собирался.

— Но если я собираюсь войти в период воздержания, то ты тоже, — сказала она. — Я не хочу узнавать, что у тебя имеются сексуальные двойные стандарты.

Постой… Ни хрена себе. Три года?

Но какой у меня выбор?

Для меня ее условия прозвучали, как «да».

— Хорошо, — согласился я, прежде чем переосмыслить ее слова.