– У вас здесь так жарко.

– Да, давно так не было.

– А поскольку он англичанин, он не привык к постоянному солнечному свету.

– Уже больше недели нет дождя.

Оливия продолжала обмениваться с Брижитт любезностями.

– Да, с тех пор как мы здесь, ни разу не было дождя.

– Вы замужем? – неожиданно вмешался Эдмунд. Он сказал это так, будто до него только что дошли ее слова о муже.

– Да, – просто ответила она, обратив свое внимание на него.

– И за англичанином, дорогой, таким, как ты, – добавила Брижитт, все еще поглаживая его рукав.

– Да, месье, и я вдруг подумала, что вы с ним очень похожи, – с громадным удовольствием сказала она, оглядев его с головы до ног. – Только он немного выше вас ростом – на четверть дюйма или около того.

– Но он наверняка не такой красивый, – промурлыкала Брижитт.

Эдмунд улыбнулся своей суженой. Эта улыбка, по мнению Оливии, была особенно фальшивой, ведь внутри у него все кипит, а в голове проносится множество вопросов, которые он не может задать. Как она наслаждалась этим моментом!

– Ах, нет. Я считаю, что он такой же красивый, – возразила она и сжала веер обеими руками. – Но разве не так думают все жены о своих мужьях?

– Да, – согласилась Брижитт.

– Полагаю, вы с мужем остановились в отеле «Мезон де ла флёр»? – уже более холодным тоном спросил Эдмунд.

– Естественно. – Она решила, что, если он захочет, он все равно это узнает, независимо от того, скажет она или нет. – Мы считаем, что это самое приятное место в Грассе, а мне не хотелось затруднять родственников, тем более что мы приехали без предупреждения.

– Естественно, – повторил он, внимательно ее изучая. А потом спросил: – Раз он англичанин, возможно, я его знаю. Могу я спросить, как его зовут?

Как же она сразу не подумала, что он может об этом спросить, отругала себя Оливия. Впрочем, вопрос был глупый, поскольку Эдмунд не был в родной стране уже десять лет и не мог знать очень многих. Но если она упомянет имя Сэмсона, Эдмунд придет сегодня ночью к ним в отель, а к этому они пока не были готовы. Нет, все раскроется только завтра, на балу, чтобы свидетелями стали все.

Не задумываясь, она пробормотала:

– Его зовут Джон. Джон Эндрюс. Он банкир из Лондона.

– Банкир?

– Да. Он помогает мне вести мои финансовые дела. – Она могла бы поклясться, что Эдмунд фыркнул.

– А что, у Дома Ниван финансовые затруднения? – Брижитт наконец проявила неподдельный интерес.

Оливия махнула рукой.

– Нет, что ты! С этим все в порядке. – Она бросила быстрый взгляд на Эдмунда, потом снова обратилась к Брижитт: – Месье Эндрюс оказался просто финансовым гением. Он помог мне привести в порядок мое личное наследство. – Она немного понизила голос. – При проверке документов оказалось, что... я лишилась части его.

– Ах, вот как. – Брижитт явно снова потеряла интерес.

Хотя выражение лица Эдмунда не изменилось – только раздулись ноздри, – но было видно, что он готов наброситься на Оливию или схватить ее за горло. Его невеста ничего не заметила, но нахмурилась. Она, очевидно, поняла, что Оливия, затронув вопрос о наследстве, может пойти дальше и начнет говорить, что Эдмунд женится на ней, чтобы завладеть ее наследством. Оливия была пока довольна своим спектаклем, но к скандалу или рыданиям не была готова. Она пожала плечами:

– Я думаю, что надзор за наследством не следует отдавать в руки дамам. Во всяком случае, так говорит мой муж.