— Если не сможете попасть в дом, пеняйте на себя. Пошли.

Ему пришлось подождать, пока Клер давала указания старшему сыну хозяина о каком-то пакете, который ей должны были доставить. Тревельян не стал ни о чем спрашивать.

Очень скоро они добрались до небольшого симпатичного домика Пауэлла с ярко-красной дверью.

— Мы что, действительно будем вламываться в дом? — прошептала Клер.

— Да. — Тревельян посмотрел на нее. — Вы можете остаться здесь, если боитесь.

Клер отрицательно покачала головой, глубоко вздохнула и последовала за Тревельяном.

— Хорошо, что мы должны теперь делать? — спросила она.

— Будем ждать сигнала Омана.

Клер уселась на маленькое крылечко и замолчала. Через несколько минут раздался оглушительный шум, заставивший ее подпрыгнуть. Казалось, на улице перед домом выстрелила пушка.

— Пора! — закричал Тревельян и швырнул камень в ближайшее окно. Прежде чем Клер успела понять, что происходит, Тревельян схватил ее на руки и поднял к окну.

Клер пролезла, но обруч турнюра зацепился за перекладину рамы. Боясь взглянуть на Тревельяна, она отодвинулась назад, схватила его и потянула к себе так, что он образовал у нее на спине некое подобие горба. Прижимая обруч руками, ей удалось пролезть внутрь.

Через несколько секунд к ней присоединился Тревельян. Они оказались в комнате при кухне, куда доносился шум с улицы. Где-то в доме слышались голоса, вероятно, слуги занимались своими делами.

Тревельян взял Клер за руку и уверенно повел ее в темноте к узкой лестнице. Было очевидно, что он хорошо знает этот дом. Пока они шли наверх, им пришлось пару раз прижиматься к дверям, чтобы остаться незамеченными. Клер увидела Пауэлла, бежавшего вниз по лестнице в халате, накинутом на пижаму. Она узнала его по фотографиям, опубликованным в газетах.

Шум на улице усилился. Тревельян повел Клер по коридору к двери в конце холла. Она была заперта. Не теряя времени, Тревельян поднял ногу и со всего размаху высадил замок.

Как только они вошли, Клер показалось, что они попали другую страну. Большая комната была задрапирована легкими прозрачными шелковыми тканями пастельных тонов один цвет, казалось, переходил в другой. В воздухе пахло сандалом и жасмином. Тревельян не обращал на эту роскошь ни малейшего внимания, а Клер в изумлении застыла у двери. Пол устилали дорогие ковры ручной работы, в углу, за шелковым занавесом, виднелись горы подушек.

Тревельян отодвинул легкую ткань и пошел в глубь комнаты, Клер последовала за ним. Внезапно он так резко остановился, что Клер едва не наткнулась на него.

Прямо перед ними, на шелковой подушке, перед неким подобием алтаря, стояла на коленях женщина, показавшаяся Клер самым изысканным созданием на свете. Руки ее были сложены на груди, голова склонена в молитве — Клер видела только ее профиль; мелкие черты лица были совершенны. Длинные, очень черные ресницы покоились на щеках нежно-медового оттенка. Маленький скульптурный нос, изящный рот.

Клер медленно вышла из-за спины Тревельяна и уставилась на женщину. Ростом она была еще ниже Клер. Шелковый халат не скрывал ее прелестной фигуры. Женщина стояла так неподвижно, что Клер спросила себя, жива ли она.

На улице раздался сильный грохот, потом чьи-то громкие крики. Шум заставил Клер опомниться от удивления.

— Нам надо уходить, — шепнула она Тревельяну, который молча и пристально глядел на женщину. Он не двинулся с места, и Клер шагнула вперед. Тревельян жестом остановил ее.

— Она молится, — тихо объяснил он.

Клер подождала несколько минут. Если их найдут в дом Джэка Пауэлла, то просто-напросто арестуют. А может быть Пауэлл сам пристрелит их.

Наконец женщина подняла голову, повернулась и посмотрела на Тревельяна. Увидев ее лицо, Клер была потрясена его красотой.