Клер не подозревала, что Гарри так слаб, подвержен простудам, а спина у него больная. Ее расстроило, что она упустила из виду такие важные вещи.

— Я буду осторожнее и внимательнее в будущем, — пробормотала она.

— Да, постарайтесь, — кивнула герцогиня.

В семь вечера, после двух часов мучительного общения с будущей свекровью, в комнату вошел Гарри. Клер так обрадовалась, что чуть было не бросилась к нему, чтобы обнять, но тут же вспомнила о его слабой и больной спине.

— Мама, — весело начал Гарри, — вы провели вдвоем так много времени… — Он подошел и поцеловал мать в щеку, потом уселся на подлокотник ее кресла.

Клер увидела, как смягчилось лицо герцогини, когда она смотрела на сына. Она казалась моложе и напоминала девушку, пожирающую глазами своего возлюбленного. Клер перевела глаза на Гарри и увидела, как много в нем нежности к матери. Наблюдая за ними, она поняла, что всегда будет только третьей в этом союзе.

Гарри поднялся, взял с чайного подноса печенье и начал грызть его, глядя на Клер.

Она подумала: «А миндальное печенье входит в список разрешенных блюд или нет?»

— Почему вы стоите? — спросил он Клер.

Клер посмотрела на старую женщину, сидевшую в кресле, которое больше напоминало трон, на Гарри, присевшего рядом с матерью, и почувствовала непреодолимое желание убежать.

Герцогиня с интересом смотрела на девушку, ожидая, как она ответит на трудный вопрос.

— Мне удобнее записывать стоя, — ответила Клер. Бровь герцогини приподнялась, как бы одобряя находчивость Клер.

— М-м-м… — Гарри не казался удивленным. — А вы пишете?

— О вас, — ответила Клер с улыбкой, не глядя на герцогиню.

Гарри наклонился и опять поцеловал мать в щеку.

— Моя дорогая матушка, надеюсь, не очень надоела вам, перечисляя все мои детские болезни…

— Я просто забочусь о тебе, делаю то, что должна. — Она посмотрела на сына с такой нежностью, что Клер стало неловко. Ей казалось, будто она подсмотрела что-то глубоко интимное.

Гарри улыбнулся Клер.

— Вы можете услышать ужасные вещи о маме, — он имел в виду Тревельяна, — но должен вам сказать, что они совершенно не соответствуют действительности. Она добрейший, нежнейший человек на свете, я уверен, со временем вы полюбите ее так же сильно, как я.

Клер взглянула на герцогиню и увидела на ее лице лукавую улыбку. Старуха была уверена, что как командовала, так и будет командовать сыном и домом, и пусть Клер об этом знает.

— Мне надо идти, — сказала Клер. — Я обещала маме увидеться с ней перед обедом. — Клер вдруг почувствовала, что может потерять контроль над собой, если останется в этой роскошной комнате еще хотя бы на минуту.

Гарри поднялся.

— Останьтесь. Я прикажу принести еще чаю. Вы расскажете маме о лошади, которую я купил для вас. Вы ведь еще не дали ей имя. Решите вдвоем, как назвать кобылку.

— Я действительно должна уйти. Благодарю вас, Ваша светлость за… за… все.

— Подождите, — сказал Гарри. — Я провожу вас.

— Нет, пожалуйста, не надо. Я… — Клер была в таком состоянии, что ее больше не заботило, как звучат ее слова. Она чувствовала: ей надо немедленно покинуть эту комнату, пока она не задохнулась.

Только оказавшись за дверью, она перевела дыхание. Казалось, она сбросила с плеч нечто отвратительное. Как будто пробудилась после кошмарного сна, который чуть не стал явью.

Ей надо было подумать, как вести себя дальше в этой ситуации.