Клер попыталась было запротестовать, говоря, что все не так уж и плохо, но выпитое виски не позволило ей лгать.

— Да, я боюсь. Моим родителям нравится здесь. Отец ходит на охоту почти каждый день, а мать уже встречалась с двумя герцогинями, четырьмя графинями, виконтом и тремя маркизами. Все они сказали ей, что, когда мы с Гарри поженимся, она сможет увидеться с королевой или с принцессой Александрой.

— А это много значит для твоих родителей, да?

— Очень много. Мой отец не умеет работать. Сомневаюсь, чтобы он проработал хотя бы один день в своей жизни. Я знаю, это звучит ужасно, но сейчас он уже слишком стар, чтобы учиться. Он не знает жизни. А мама…

Ангус смотрел на нее и ждал, что она скажет дальше.

— Мама хочет быть значительной, что-то собой представлять. Я думаю, в молодости ей слишком часто указывали на ее ничтожность.

— А ты сама-то чего хочешь, красавица?

— Любви, — быстро ответила Клер и улыбнулась. — И заниматься чем-нибудь. Мне трудно ничего не делать.

Ангус посмотрел на нее. Она откинулась на спинку стула, впадая в дрему.

— Если бы ты могла изменить здешние порядки, то что сделала бы в первую очередь? Стали бы мы распахивать поля? Или ты открыла бы американскую фабрику по выпуску экипажей?

Клер улыбнулась.

— Нет. Сначала я выдала бы замуж Леатрис за Джеймса Кинкайда.

Ангус презрительно хмыкнул.

— А я-то думал, ты говоришь серьезно. На самом же деле ты думаешь только о любви.

Клер широко улыбнулась, глаза ее были закрыты.

— Мой дед говорил, что основой любого богатства и власти является рабочая сила. Я думаю, что основой власти герцогини являются ее дети. Она управляет Леатрис и, может быть, Гарри. Если я смогу оторвать от нее хоть одного из них, ее могущество ослабеет. Если ее собственная дочь сможет победить в единоборстве с ней, другие тоже смогут. Может быть, тогда обитатели этого дома получат немного свободы…

Ангус встал и посмотрел на нее с уважением. Он знал жизнь имения и его обитателей, и в том, что говорила Клер, был смысл. А она мирно уснула, сидя на стуле. Он подошел к сундуку, стоявшему у стены, достал плед клана Мактавритов и накрыл ее. Потом он собрал листки, лежавшие у нее на коленях, а она даже не шелохнулась.

Старик посмотрел на ее рисунки, усмехнулся, сложил их и вышел из дома. Ему предстояло идти добрых два часа до Брэмли.

Глава 13

Когда Оман доложил Тревельяну о приходе старого Мактаврита, он только кивнул и вернулся к своей работе. Когда Ангус появился в дверях, дыша спокойно и ровно, несмотря на долгий путь и крутую лестницу, Тревельян не мог сдержать восхищения. Не поднимая головы, он спросил:

— Что привело вас? У меня ведь нет коров, которых можно украсть.

Старик молча подошел к столику с бутылками, налил себе виски и сел у окна, глядя на Тревельяна.

Тот отложил перо и уставился на старого шотландца. На его задубевшем морщинистом лице отражалась напряженная работа мысли.

— Выкладывайте, что у вас там, — сказал Тревельян.

— Девочка встретилась со старухой.

— А-а-а… — Тревельян не поднимал глаз. — Ну, это не страшно. Ее любовь к Гарри…

Ангус прервал его.

— Она не любит парня. Считает, что он очень хороший… Вчера Гарри взял ее с собой, чтобы показать имение. — Он взмахнул рукой. — Молодой Гарри делал вид, что знает всех арендаторов, управляет всеми делами. А насколько я знаю, он даже не видел всех ваших владений.

— Моих владений?!

Ангус пристально смотрел на Тревельяна. Тот бросил перо, встал и подошел к камину.

— Ну и что я по-вашему должен делать? Сказать ей, что Гарри не такой, каким она его считает? Что мой маленький брат ленив и находится под пятой у маменьки?

— Девочка уже кое-что поняла о старухе.