Он кивнул и быстро подошел к ней. Леатрис раскрыла объятия, и Тревельян прижался лицом к ее плечу. Она начал гладить его волосы.

— Боже мой! Настоящий! Благодарение Господу и всем святым, ты жив!

Леатрис залилась слезами. Она гладила руки Тревельяна, как будто стараясь удостовериться, что это он, ее старший брат, и слезы неудержимо текли из ее глаз.

— Ш-ш-ш, успокойся, сестричка, — шептал Тревельян, прижимая к себе Леатрис.

На нем был шелковый халат старинного покроя и мягкие домашние туфли. Он забрался под одеяло и лег рядом с Леа, не выпуская ее из объятий. Пусть она выплачется. А Леа продолжала рыдать.

Прошло немало времени, прежде чем девушка овладела собой настолько, что смогла говорить. Немного успокоившись, она подумала, что впервые за много лет испытывает счастье прикосновения к живому существу. Леатрис была моложе Тревельяна всего на год, и они были очень близки в детстве, старший брат Алекс смотрел на девочку свысока, а с Велли они вместе проказничали.

Леа не видела брата с тех пор, как ему исполнилось десять лет и его отослали к их ужасному деду. Образ Велли, ее лучшего друга, ее брата, такого близкого ей по духу человека, навсегда остался в памяти. Отец сказал, что Велли вернется через несколько месяцев, но Леатрис глядела на суровое лицо матери и понимала, что мальчику не позволят жить в семье. Он совершил непростительный поступок — бросил вызов матери. Велли восстал против нее, он смеялся над ее угрозами и наказаниями. Но в конце концов она победила, ведь Велли был всего-навсего маленьким мальчиком, а она была герцогиней и его матерью. Власть находилась в ее руках. Их отец воспитывал Алекса, старшего сына, который должен был стать герцогом, и Леатрис считала, что отец был даже рад, когда Велли отослали: он был слишком трудным ребенком с самого своего рождения.

— Ты правда здесь? — прошептала Леатрис, прерывисто дыша и сдерживая рыдания.

— Да, да, дорогая, успокойся!

Он все так же крепко обнимал ее, она лежала, прижавшись спиной к его груди, как когда-то в детстве. Мать приказывала пороть маленького Велли за малейшую провинность. Леатрис понимала, что особую ярость вызывало то, что мальчик никогда не плакал. Он с высокомерным видом откидывал назад голову и улыбался, желая показать, что ему совсем не больно. Ночью Леатрис пробиралась через туннель в его комнату, залезала к нему в постель и утешала. А Велли плакал и повторял:

— Почему она меня так ненавидит? Леатрис не могла ответить на вопрос брата.

— Газеты писали, что ты умер. От лихорадки. Говорили, что ты не добрался до Пеша, заболел и…

Он презрительно засмеялся.

— Я крепче, чем думают многие, меня не так-то просто убить. Я действительно был очень болен какое-то время, но выздоровел и оставался в тех краях до тех пор, пока не набрался сил, чтобы сесть на это проклятое судно и вернуться.

Леа взяла руку Тревельяна и прижала к своей щеке. Она помнила, как много месяцев назад человек по имени Джек Пауэлл, путешествовавший вместе с Тревельяном, вернулся в Англию и объявил всем, что он, он один, вошел в Закрытый город. Он рассказал газетчикам, что капитан Бейкер был слишком болен, чтобы дойти до Пеша. Пауэлл утверждал, что капитан Бейкер был очень плох и его пришлось нести назад на побережье. А перед самым отплытием в Англию он умер.

— Где ты остановился? Тревельян ответил не сразу:

— В комнате Чарли.

Леатрис промолчала. Потом спросила, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Ты давно здесь?

— Несколько недель.

Леа поняла, что у Велли была серьезная причина, по которой он не приходил повидаться с ней. А может, он не впервые приезжает в этот дом?

— Что привело тебя ко мне сейчас? — спросила Леа, стараясь не показать, что чувства ее задеты.