– Ваши перепады… – промямлил он. – Я думаю, если вы объясните ему, насколько он для вас дорог, пригрозите… он послушает.

    – Пригрозить чем? Помереть вместе с ним? Он не поверит.

    – Нет, внушить, что он вам жизнь поломает.

    – А ведь поломает, – сказала я грустно. – Я не хочу его терять. Только не это. Ведь это будет ужасно глупо.

    – Только вот пассаж о глупости его не проймет, даже я не понимаю, почему это будет глупо.

    – Потому что бессмысленно! Этого же можно избежать, реально можно. Без каких-то сверхнапряжений.

    – Вы уговорите его, леди ВикСин, вы и мертвого уговорите, – заверил меня Дин.

    – Надеюсь, ты прав, потому что иначе я его возненавижу. И убью. Любила – убила.

    – Мрачные у вас шутки.

    – Это не шутки, Дин. Увы, не шутки.

    Я развернула тихую, но активную деятельность. Слетала к брату, там, подальше от Вольфа, узнала, где и за сколько такое лечат. Самые подходящие клиники были на Тропезе и Синто, но на Синто получалось бешено дорого, потому что Вольф не гражданин и не служил по контракту у нас. Значит, Тропез. У меня была треть нужной суммы, учитывая, что я не успела вернуть брату деньги, как собиралась. Где брать остальное? Спрошу отца, не даст, так, может, что-то посоветует.

    – Ты с ума сошла! Да что у тебя каждый месяц происходит? Ты ходячее несчастье. – Кричит, значит, все будет хорошо. – А ты знаешь, что твой ректор выпытывал у меня ненароком, сколько стоит инорожденный ребенок и как у нас относятся к детям, у которых родители иностранцы? С чего бы ему понадобилось такое знать?

    – Не знаю.

    – Решай, что ты хочешь: Вольфа или ребенка от него!

    – Отец, но он же переболел омега-вирусом…

    – Те, кто служил в ЕвСе, сдавали генматериал, и он свой сохранил. Если я все правильно понял, то он сейчас хранится где-то на Тропезе.

    – Откуда ты все знаешь?

    – Оттуда, что я думаю головой, а не… Или Вольф, или его ребенок!

    – И то и другое, – твердо сказала я. Отец уставился на меня.

    – Ребенок может подождать, – поспешила я успокоить его. – Папа, ну пожалуйста, у меня ведь есть треть суммы, на первый цикл лечения хватит. Я же не знаю, какие у нас перспективы, может, это и не такая уж и большая сумма?

    – Треть – это год работы, твоей и Ронана.

    – Семья ведь получила вознаграждение по персональному контракту? – я не собиралась требовать эти деньги, но придется.

    – Получила стандартную сумму, то есть еще четверть у тебя есть, а где возьмешь недостающую половину?

    – Папа, но ведь если он будет умирать долго и мучительно у меня на глазах… – попыталась я зайти с другого бока.

    – Не будет, – перебил меня отец. – Скорее голову себе снесет при первых симптомах.

    – Первые симптомы уже есть. Если его не будет – мне будет плохо. Очень плохо, – твердо сказала я. – Он имеет очень сильное положительное влияние на меня.