– Солдат, у вас контракт на год, и хоть я умоляю Судьбу, чтобы это было первое и последнее сражение, я не уверена, что она меня услышит. Не спешите…

    – Честь и верность, – он в поклоне уронил голову на грудь.

    – Почет и слава, – отозвалась я. – Спасибо, солдаты, я горжусь вами.

    В медотсеке мальчишка неверящим взглядом уставился на культи, я помнила его, он вечно заваливал вопросами, стараясь все понять досконально. Рядом сидели такие же товарищи по несчастью.

    – Дегано, что на этот раз вы пытаетесь понять? – негромко спросила я.

    Он вздрогнул и поднял на меня глаза.

    – Я пытаюсь понять, как буду жить дальше… без рук.

    – Отставить панику, – строго сказала я.

    – Солдаты, никто, НИКТО не останется безруким калекой, биологические или биомеханические руки – будут! Слово Викен-Синоби, – я обвела всех, встретившись с каждым глазами. Атмосфера обреченности ушла, уступив место надежде.

    – И чем киснуть и в потолок смотреть, лучше подумайте, чего хотите: продолжать служить или стать фермерами, спокойно наблюдая за сменой сезонов и волнуясь лишь о том, чтобы ливни не побили цвет в саду.

    Такая простая уловка подействовала, они оживились и заспорили о том, что такое ливень, нашелся кто-то утверждавший, что это насекомые такие, но его в несколько голосов убедили, что ливень – это дождь, вода с неба. А я стояла и подсчитывала, во сколько примерно обойдутся новые кисти и как уломать лордов-безопасников на финансирование лечения; когда нашла аргументы, то повеселела.

    Надо было поблагодарить и экипажи «рыбаков», они справились с поставленной задачей, хоть они синто, и иного от них не ждали, но тем не менее. Когда я их нашла, то среди наших пилотов и инженеров увидала Илис. Поначалу я подумала, что у меня галлюцинация от скрытого стресса, но галлюцинация, увидев меня, переменилась в лице, улыбка сползла, и она затравленно огляделась.

    – Кто мне объяснит, что здесь делает гражданка Тропеза, бывший военный летчик? – я очень постаралась, чтобы тон был деловым.

    – Я, – вынырнул Шур-Бельфлер, я уставилась на него. «Все чудесатее и чудесатее», как говорила героиня одного психоделического рассказа.

    – Госпожа Скинис работала на отлове капсул, и нам очень пригодились ее знания и умения.

    – Я так понимаю, она здесь по вашей инициативе, и вы несете за нее полную ответственность? – уточнила я.

    – Да.

    – Надеюсь, вы знаете, что делаете… и чем рискуете. – Шур-Бельфлер молча кивнул. Илис все это время смотрела в сторону, делая вид, что разговор не о ней.

    – Господа, спасибо за отличную работу, – сказала я с легким поклоном; мне ответили такими же поклонами.

    Я шла обратно в командную, пытаясь себя убедить, что не могу контролировать все, что могу ошибаться, и в людях в том числе, что если я сейчас прикажу посадить Илис под арест, этого никто не одобрит, и так далее и тому подобное. Кончилось это тем, что я разозлилась на себя – о бое за станцию надо думать, а не об иностранке.

    Станция тем временем была уже видна в голокубе, подозрительно беззащитная.

    – Волна! – раздался заполошный крик.

    – Глушить генераторы! – скомандовала я, у кого там нервы такие слабые? Успели, трухнуло, но механики доложили, что генераторы в норме.