Настроила визор так, чтобы было видно только мое лицо, и включила видеосвязь. М-да, суровая физиономия во весь экран, вояка, наверняка не глупый, но ВОЯКА.

    – Синто, вы обвиняетесь в несоблюдении договора, в отстранении от командования и изоляции полковника Грево и троих офицеров. Это измена, – закончил он на повышенных тонах.

    Спокойствие, только спокойствие.

    – В свою очередь мы обвиняем Тропез в попытке заражения экипажа чумой-тетта. Вы ведь знали, что Грево больна, и все равно послали ее к нам, – негромко и спокойно ответила я.

    – Ложь!

    Я успела пообщаться с Грево, и по всему выходило, что заразилась она именно в своем министерстве, на последнем инструктаже. Но теперь это неважно.

    – Чего вы хотите? – спокойно, даже светски поинтересовалась я. Все это время я в слепую набирала пароль активации пушки, кляня нашу чрезмерную подозрительность. Пушка в руках Китлингов, пароль у меня, баланс соблюден. Судьба, не дай мне ошибиться. Отослала. Мой разговор с тропезцем транслировался на всех наших кораблях, надеюсь, Китлинги поймут, что надо сделать.

    Вояка не ожидал от меня такой сговорчивости и насторожился.

    – Мы хотим покинуть этот сектор без потерь, – добавила я.

    Он на секунду задумался.

    – Я отвечу через несколько минут, а вы расширьте обзор и оставайтесь на связи! И заглушите генераторы, любое шевеление с вашей стороны – и мы атакуем дезинтегратором. Вам ясно?

    – Ясно.

    Что ж, и тропезцы сняли со своей орбитальной крепости дезинтегратор, не одни мы такие умные. Я подчинилась, появилась возможность посмотреть, правильно ли напечатала. Правильно. Китлинг-Бялко в это время списывался с нашим прикрывающим Техно-1, он был заглушен, и тропезцы решили, что он поврежден или разбит. Так думать они будут до тех пор, пока не получат визуальную картинку целого корабля, и тогда он быстро перестанет быть целым.

    – Они не в фокусе, – прошептал Бялко беззвучно, – тропезцы не остановились возле «врат», а сразу двинулись к нам и проскочили зону поражения. Кораблю надо развернуться.

    Я закрыла глаза. Вот и вся предусмотрительность насмарку, не тот угол обстрела… Конечно, никто нас не выпустит, мы свидетели предательства. Хотелось свернуться в клубочек и причитать: «Не хочу, не хочу, не хочу…»

    Не время раскисать. Жизнь – игра, так играй, а не отворачивайся. Отведенной вниз рукой я показала: «Готовность. Сигнал СОС». Китлинг-Бялко тут же это передал. Инженеры выключали все, что можно, глушимся… Секунд через двадцать…

    – Леди, сигнал с Техно-1, там кто-то выжил, – раздался взволнованный голос.

    – Нас осталось трое, жизнеобеспечение отключено, я попытаюсь включить генератор, – услышали мы сквозь помехи.

    – Техно-1, нет, не надо, подождите…

    – Мы вас не слышим… Запускаем.

    – Что у вас там происходит? – слышится от тропезцев, картинки нет, только голос.

    – Подождите, не включайте, – кричу я с отчаяньем в голосе. – Кто-то выжил на Техно… – это уже черному экрану.

    – Командир, они… у них пушка!

    И тут погас свет; как и в прошлый раз – тишина… Свет зажегся.