Мы с братом переглянулись и поняли друг друга без слов – нас у отца двое, дочь и сын, и никого больше нам не надо.

    Отец тоже все прекрасно понял.

    – Ревнивцы, – пробурчал он.

    – Кстати, зачем ты вырядилась в платье гейш, тебе что, мало сплетен и нападок? И вообще, тебе правильней было бы надеть брюки, – продолжал он бурчать.

    – Ага, чтобы меня, как на Тропезе, принимали за непойми-кого…

    – Ты слишком похожа на свою мать, – уже серьезно сказал он.

    – Я ее дочь – что я могу еще сказать.

    – Это уж точно, – как-то сокрушенно заметил отец. – Сначала за ней выгребал, теперь вот за тобой.

    – Ты считаешь, что я не права? – озабоченно спросила я.

    – Если бы я так считал, я бы тебе рта не дал раскрыть на Совете.

    Мы наконец подошли к залу, осмотрели друг друга, все в черном, я встала между отцом и Ронаном, и мы вошли.

    Людей было немного, практически междусобойчик, безопасники и коммерсанты, инициировавшие акцию. Хелен-Инга сразу заметила нас и не смогла скрыть оживления. Синоби, беседовавший с Шур, замолчал на полуслове и уставился на меня, Шур тоже, она мне не простит того, что Синоби на секунду смог забыть о ее существовании.

    – А вот и королева бала, – воскликнул некст Грюндер. – С кем будет первый танец? – доверительно спросил он.

    – С самым дорогим и любимым мужчиной, – ответила я. Игры начинаются, ведь такие мероприятия – топливо для сплетен.

    – Я ему завидую, – промурлыкал Грюнд. – Музыка!

    Зазвучал вальс, я развернулась к отцу.

    – Я?

    – Ну а кто же еще?

    – Ронан!

    – Ты отказываешься?

    – Ну уж нет.

    И мы закружились. Танцевал отец прекрасно; когда музыка закончилась, я испытала разочарование, хотелось кружиться и кружиться.

    Грюнд с пакостной физиономией пробурчал: «Запрет на замужество…», я в ответ послала ему ехидную улыбочку – игры…

    Если первый танец был только для виновников торжества, то второй уже считается, что для всех, но пока никто особо не спешил. Я кружилась с Ронаном, отца перехватила леди Шур, а Хелен-Инга медленно вальсировала со старым Баюлом.

    – Я думал, что я для тебя – самый любимый мужчина, – подкалывал брат.

    – Ну не будем же мы это афишировать, – в тон ему ответила я.

    На третий танец отец и Хелен-Инга наконец добрались друг до друга. Если бы они повесили себе на спины плакаты с надписями «Мы влюбленные!», это имело бы куда меньший эффект. Весь зал не сводил с них глаз, но им было все равно. Хелен-Инга расплылась в улыбке, глаза горели, а отец не отводил от нее взгляда. Я поймала недобрый взгляд леди Шур, сто процентов – задумала какую-то пакость. Вот ведь интересно, она отравляла жизнь всем, до кого могла дотянуться, но в деловых вопросах была надежным и умным партнером.

    – А правда, что леди Тобин носит вашего братика? – раздался над ухом голос некст Грюндера, который уставился на Ронана.

    – Хотите отобрать прозвище у леди Шур, Грюнд? – нашлась я.