По нашему обычаю, начиная с самого уважаемого человека за столом, зазвучали тосты-благодарности Судьбе. Лорд Ларин сказал первый тост в благодарность: «За то, что Судьба послала нам такого союзника». Без перерыва следующим говорил генерал Кахадзе, он сказал просто: «За победу», потом лорд Синоби – благодарность «за малые жертвы», затем капитан «Атакующего»: «За упокой погибших»; его поддержал лорд Бялко: «За то, что, потеряв многих родных, имею надежду на чужую кровь и приемных сыновей». Тосты звучали, не смолкая, все держали бокалы, по нашей традиции вода должна впитать в себя благодарность и радость празднующих. Подполковник предложил: «За взаимопонимание», Китлинг поблагодарил: «За дарованную мудрость в бою», Крутецкий выдал: «Все хорошо, что хорошо кончается» – и очередь перешла ко мне. Я вспомнила о дезертцах, о том, что Тукин жив и летит на Синто. «Благодарю Судьбу за всех, кто выжил, и за то, что не было напрасных смертей, те, кого нет, погибли с честью», – это получилось грустнее, чем мне хотелось бы. Лепехин выдавил из себя: «За малые потери», леди Шур поблагодарила: «За профессионализм и правильные решения всех, кто участвовал»… и слово вернулось к лорду Ларину: «Пусть Судьба дарует нашим народам мир и процветание». И все выпили. Я заметила удивление на лице Крутецкого, удивился не только он.

    – Это просто вода? – раздались тихие вопросы. Да, вода может быть такой вкусной, увы, иностранцы об этом не знают. Наконец началась сама трапеза. Неспеша наполнялись тарелки, завязывались беседы. Леди Шур тут же насела на Крутецкого, тот, наверное, чтобы ее позлить, не спускал с меня глаз. Леди Шур это заметила и принялась метать грозные взгляды, я в ответ решила позлить ее еще больше. Прав отец, я генератор неприятностей, и в первую очередь для себя самой. Я припомнила забытое искусство еды, которому меня учили в Доме Красоты – никакой искусственности или жеманства, просто все движения плавны и отточены и вместе с тем естественны. Крутецкий не сразу, но заметил перемену; заметил ее и Лепехин, сначала удивился, а потом явно пожалел, что не может меня придушить при свидетелях. Чего он на меня злится? Леди Шур смотрела на меня с видом: «А это что такое?», меня понесло вообще, я принялась с ней «мягко флиртовать». Заключалось это в том, что я стала вскользь посматривать на нее, избегая взглядов в упор, как только она пыталась поймать мой взгляд, я смотрела в тарелку. При всем том я успевала вести светскую беседу с послом, который общался со мной в тоне «Вот мы с вами послы… мы…». О том, что из меня посол, как из кошки охранник дома, я предпочитала не распространятся.

    – А где ваш батюшка? – по ходу беседы поинтересовался посол. Вот знать бы, просто так спросил или…

    – Ох, представьте себе, не знаю. У него контракт, а какой именно – не знаю, не сказал… – грустно ответила я. – Наверное, предвидел такие вот вопросы, – последняя фраза прозвучала шутливо.

    В перерыве между фразами ко мне склонился некст Ларин.

    – Вы готовы оплатить авансы? – еле слышно спросил он. Я бросила на него непонимающий взгляд.

    – Леди Шур любит не только мужчин.

    Кусок застрял у меня в горле, я поспешила запить. Дурра! Я глянула на Шур, ее взгляд был полон обещаний, я скорчила извиняющуюся гримаску, одними губами сказав: «Извините.