Еще со времен императрицы Елизаветы Петровны, которая и сама имела почетный чин полковника Конной гвардии, лейб-гвардейцы Конного полка носили красные камзолы, красные штаны, а также шляпы-треуголки с золотыми галунами. Каждому в полку полагались тогда еще белый галстук и белые перчатки с обшлагами. Но, времена менялись, и внешний вид полка со временем сделался иным. В правление императора Павла I для конных лейб-гвардейцев утвердили форму, а также конную сбрую и вооружение, подобные кирасирам. Согласно Уставу 1796 года, им были положены: колет, камзол, штаны, сапоги, штибель-манжеты, перчатки, треугольная шляпа с султаном, плащ, фуражная шапка, китель, фуфайка, палаш с темляком, портупея, ташка, кушак, кираса черного цвета, погонная перевязь, лядунка, укороченное ружье без штыка и пара пистолетов. А еще колет с застежкой на крючках, короткий суконный камзол, штаны из белой лосины и высокие ботфорты с накладными шпорами.

Вот только за короткое царствование Павла мундиры Конного полка изменяли почти десять раз. Интенданты даже ездили в Лондон, чтобы скопировать форму английских гвардейцев-кирасиров. А в январе 1800 года Павел утвердил в Конном полку лейб-гвардии трехэскадронный состав. Лишь с того момента государь разрешил набирать в полк не только дворянских отпрысков, но и детей из других сословий. Но, эту лазейку тут же использовали богатые купцы и дворяне, имеющие незаконнорожденных отпрысков, чтобы пристроить на государеву службу своих чад. За вакантные места существовала негласная конкуренция, вроде подпольного аукциона: кто передаст нужному человеку взятку побольше, того и место. Так что даже любой рядовой в этом полку имел происхождение отнюдь не из бедняков.

В заговоре с убийством Павла в марте 1801 года Конный полк участия не принимал, наоборот, заговорщики постарались обвинить командование полка в якобинстве, чтобы отстранить лейб-гвардейцев от охраны персоны государя. Иначе внутренний караул Михайловского замка, состоящий из 24 бойцов полка, наверняка помешал бы заговорщикам осуществить задуманное. А когда переворот состоялся, многие конногвардейцы отказались поначалу присягнуть новому государю Александру. И все-таки они присягнули. Но с большим опозданием, и лишь когда им предъявили труп Павла. Тем не менее, некоторые офицеры полка еще долго бросали обвинения в лицо участникам заговора и даже вызывали их на дуэли.

— Ты чьих будешь? — спросил я, выждав, когда Степан прожует пищу и запьет вином.

— Уральский я. Сын купца Демидова. Незаконнорожденный. А фамилия по матери.

— Ишь ты! Непрост, каналья! — впрочем, я так и думал.

Манеры его сразу не показались мне аристократическими. Выдавало заискивание перед высшим сословием: это его «ваше высокоблагородие» через слово. Но речь была правильной, даже образной. Потому я поинтересовался:

— Ты грамоте, случайно, не обучен?

Он кивнул, пробормотав:

— Обучен, ваше сиятельство. Батюшка для меня учителей нанимал. И аттестация даже имеется.

Я сказал:

— Что ж, это к лучшему. Значит, меня понимать лучше сможешь, когда изобретательством заняться пожелаю. А теперь докладывай диспозицию. Что тут, да как устроено у этого мельника и в окрестностях. Небось, пока я болел, ты уже везде полазил, все разведал, да со всеми здешними девками перезнакомился?

— Увольте, ваше высокоблагородие. Какие девки на хромоногого польстятся? Я едва хожу, да и то боком. Мы же с вами теперь два инвалида! — искренне сказал Коротаев.

Но, выражение его лица сделалось вдруг испуганным.