— Помню, пожилой следователь, как не помнить. «Ищу донора крайней плоти. Неграм просим не беспокоить». «Электронный телепат превратит молчание в золото». Кто сейчас это помнит? Это сейчас я посажен жопой на стоп-кран, а ведь когда-то чемпионом был. Помню инвалид, пездуя по сугробам на ходулях, требовал мой автограф. А я, глядя на него, ржал как подкошенный. Молодой был, дурной. Но мозги работали. Сейчас бы я такого уже не придумал, мозги уже не те. Да и интересы. Втоптан в гавно завистливыми бездарями. Анонимное Общество Алкоголиков приветствует всех и объявляет набор в свои ряды. Надо было тогда, с бабками, не прощаясь уходить, без мюнхаузщины.

— Перестань, Колян. У всех людей бывают позывы.

— …До сих пор жалею. Да-а. Сто тысяч болельщиков. Двадцать два или сколько там игрока. Судья в поле. Еще двое по краям с красными флагами. Но почему-то этот голубь нагадил именно на меня. В детском доме, где я воспитывался, в Снегурочки не брали девочек с ночным и дневным энурезом. А если такой девочке и доводилось быть Снегурочкой, подобное решение всяко порицалось: считалось, что Снегурочка, которая ссытся по ночам — растает и не справиться. Описается от напряжения. Я вроде и не ссался по ночам, а и Снегурочки из меня пока не вышло.

— Да уж. Витиеватыми узорами выссаны сюжеты чукотского фольклора. Может просто твое время еще не пришло?

— Наверное. Я все-таки пойду, позову его. Засиделись мы, да и им пора вставать.

— Так, Ноготь, мне не нравиться, как ты выглядишь. Так опускаться даже в сумасшедшем доме нельзя.

— Уговорили, пожилой следователь. Пальцы ног я лучше помою, когда завоняются.

— Пальцы ног и остальные части тела ты помоешь сейчас. После этого ты возьмешь свою подругу, и мы поедем в Сков.

— Зачем?

— Ты своей подруге громадные кружевные трусы купишь. Снимать приятнее будет. Поехали.

— Ноготь, в присутствии твоей подруги говорить можно?

— Можно. Я приказал не отходить от меня двадцать четыре час в сутки.

— Но все же…

— Какой все же вы мнительный, пожилой следователь. Заторможенная, не надо в окно смотреть. Ляг на заднем сидении на спину, руки положи на живот, ноги согни в коленях, закрой глаза и усни.

— Ноготь, у нее же веки не шевелятся, она действительно заснула!

— Вы же сами хотели, чтобы она не слышала. Да и потом, ее воинственная покорность меня успокаивает.

— Жуть какая. Не зря люди при первой возможности уезжают из поселка возле сумасшедшего дома.

— Пожилой следователь, вы у меня что-то хотели спросить?

— А тебе уже есть, что сказать?

— Недавно в психиатрической больнице скончался пациент по имени Владимир Германович.

— Фамилия?

— Сами установите. Последние несколько лет он был в таком состоянии, что только мычал и ходил под себя. Когда-то он проживал в Скове вместе с матерью. Недавно мать умерла.

— …И квартира досталась?

— Квартира, естественно, досталось его безутешной вдове. За четыре месяца до смерти какающий под себя Владимир Германович вступил в законный брак с одной телкой. Интересно, почему при разводе спрашивают причину, а при регистрации брака нет? Если я не путаю, когда-то я ее видел с одним из людей Олигарха. Но я могу и ошибаться, фотография была слишком мелкая.

— Не важно. Все это легко устанавливаемо.