— Кого?

— Перестаньте, пожилой следователь. Мы недавно устроили масленицу на природе, моя ненаглядная Анечка покурила гашиша и вместо блинов приготовила бублики. Я вчера это вспомнил и мне так тоскливо без нее стало… Где сейчас находятся люди, которые украли мою рыжую?

— Олигарх, это с вашей сообразительностью и кругозором этого не понимать? Естественно, до суда они будут находиться в камере предварительного заключения.

— Понятно. Ну что же, с вами мне не договориться, как я и ожидал. Но этот вопрос решаемый и без вас. Я им устрою детский оздоровительный крематорий «Уголёк» и они умрут безропотно, как умирают никому не интересные народы Севера. А к разговору о том, чтобы расплатиться с вами за рыжую мы еще вернемся.

— Респект за здравомыслие, Олигарх.

— Ну, пожилой следователь, рассказывайте. Кстати, а где моя Антонина? С ней ничего не случилось?

— Антонину сейчас приведут. К счастью, все женщины целы и невредимы. Только подругу Олигарха избили, но той по жизни положено. Ее тоненький визгливый голосочек всегда раздается там, где следовало бы промолчать. Когда барышень спеленали, она была единственная, которая авторитетно заявила, что ее похищение является кошмарным и жутким нарушением прав и достоинства человека, и что никчемное существование похитителей прекратится в самом ближайшем будущем. И тут же получила по физиономии. Заложницы, кстати, сейчас дают показания, то да се… Что делать, Саранча, бюрократия.

— А почему заложниц вообще задержали?

— Было мнение, что какая-то из заложниц сотрудничала с похитителями с самого начала. Теперь эта версия отпала. Впрочем, я не был сторонником этой версии с самого начала.

— А как вам вообще удалось их так быстро найти? Заранее что-то знали?

— Я знал об этом деле не больше, чем Маугли о высшей математике. Но меня выручила случайность, Саранча. У меня друг детства из дурдома неделю назад вышел. Пищимуха его фамилия, если вам придет в голову промерять мои слова. Между прочим, мой осведомитель. Хороший парень, руки золотые, но может не слабо выпить. Его иногда в сумасшедший дом привозят дыхание перевести и от белой горячки полечиться. После очередной выписки я его навестил, и он мне сообщил следующее. В сковской психбольнице силами пациентов возводиться какая-то странная палата. Комфортабельная тюрьма, полностью отрезанная от внешнего мира. Зачем? Тогда я ему сказал: «Тебя когда оттуда выпустили? Поторопились доктора». Но когда мне сообщили о захвате заложников, я этот разговор сразу вспомнил.

— Какая я же это случайность, пожилой следователь, просто у вас весь город под присмотром, потому и всплывает все.

— А без этого нельзя, Саранча. В России 2 миллиона милиционеров плюс 400 тысяч сотрудников ФСБ. А в США, к примеру, 700 тысяч полицейских и население в два раза больше. Так что у нас всегда правопорядок поддержать можно, только свисни. Если желание есть, конечно. Кстати, вот и Антонина.

— Тоня, с тобой все в порядке?

— Все как обычно, любимый. Стукнули по голове, я отключилась на какое-то время, потом рвота была, сейчас немного качает. В общем, все как всегда.

— Да? Пожилой следователь, как я понимаю, ваши знакомые, ну там Олигарх, Челюсть, еще какой-то молодой человек…

— Шпала.

— Да, да, Шпала. Они, по всей видимости, захотят прирезать этих… Которые мою Антонину по голове ударили. В связи с этим у меня к вам маленькая просьба, пожилой следователь. Я пришлю к вам Ахмеда, Сусанну и, наверное, еще кого-нибудь. Вы не могли бы проследить, чтобы они спокойно кончили эту бригаду ликвидаторов согласно лучшим традициям восточной кухни? Все-таки я с ними в одной организации много лет проработал.