— Ты что же, Елена Юрьевна, свей половой жизнью не удовлетворена? И что значит «неподмытая»? Как говорил мой командир отделения, правда по поводу и без повода: «Леди женского пола характерно никогда не пахнут». А, кроме того, народная мудрость гласит, что у меня член лечебный.

— Пожилой следователь, а в глаз?

— Я уже боюсь. Позабавил ты меня, Аптекарь. И ах ты плут, ах плут, либидо свое не можешь применить по назначению. Ладно, ладно, не буду. Но и вы кончайте, наконец, ржать над слабоумием старого гуманитария-милиционера, ведущего беседы о прекрасном. Пошутить уже нельзя. Никакого снисхождения больному человеку. Ладно, в нашем споре ничья, я победил. А ты бы лучше, руководствуясь гуманными соображениями, рассольчику мне принесла. Кстати, а где моя Тамара?

— Сейчас поесть принесет.

— Вот это правильно, а то умные разговоры, да на голодный желудок, до добра точно не доведут. Кстати, об умных разговорах. Аптекарь, наведи художественный порядок, поставь в известность о текущем положении вещей.

— Нечего ставить, ничего не изменилось. По-прежнему Казахстан остается одним из основных маршрутов доставки афганского героина и опиума в Россию и Европу. В этом году через страну будет перевезено 70 % всех производимых в Афганистане тяжелых наркотиков — примерно 100–150 тонн в пересчете на опиум-сырец. Между Казахстаном и Афганистаном серьезно охраняемых границ как не было, так и нет. Как между Россией и Казахстаном. Оттуда же идет и поток препаратов канабиса. Дикорастущие конопля и хвойник занимают на юге Казахстана около 1,2 миллиона гектаров. Это в том числе и легендарная Чуйская долина с 130 тысяч гектар самой высококачественной конопли.

— Так что все, что мы остановили в России, это есть основной барьер, которые мешает работе наркопровода Афганистан-Европа.

— Выходит, что так.

— Да ты, Аптекарь, настоящий катакомбный географ, как я посмотрю. Шаровая молния ударила мальчика, и теперь он предсказывает курс Доу-Джонса. Да мы вместе с тобой еще таких дел натворим… Тут ведь главное — всегда придерживалась этики заключенных: не давать показаний на третьих лиц, не раскаиваться, помогать другим заключенным и не сотрудничать с тюремной администрацией. И тогда все будет нормально.

— Мое предложение отобедать все еще в силе, Капитан. Так что проходи, садись. И расскажи, что там с пожилым следователем происходит. И поподробнее, пожалуйста, не избегая слова «неприлично». А уж потом мы решим, что дальше делать, «раздвинув мозга ягодицы» как сказал поэт.

— Общение с олигофреном из глубинки забавляет. Это какой же поэт тебе сказал это, Олигарх?

— Рыжая, или не влезаешь со своими литературоведческими комментариями в разговоры взрослых дядей, или идешь спать.

— Как ты рожден был люмпеном — так ты люмпеном и ласты склеишь. Наивный чукотский юноша. Ай, не трогай меня! Все, молчу, молчу.

— Итак, Капитан? Говорят, пожилой следователь окончательно мозгами поплыл. Сидит дома, одел платьице и чепчик горничной, и танцует стриптиз с веником.

— Пожилой следователь ушел в глубокий запой. Согласно его же рассказу: «Просыпаюсь, голова раскалывается, сушняк страшный. Встаю попить воды, подхожу к крану. Возле крана зеркало. От зеркала разит перегаром, чайник не брит, а раковина в блевоте… Ушная…».

— Он так и на работу ходит?

— Какая работа! Чисто по-человечески его жалко. Он уже спился, скоро из дому потащит. У него и раньше запои были. Выдел я его втиснутого в такси усилиями четверых наших ментов, с окаменевшим лицом и бессмысленным взглядом. То был живой образ сатира направляющегося домой с ординарной вакханалии! Но таким как сейчас я его еще никогда не видел.