Изменить размер шрифта - +
Все прекрасно понимали, что каждый из них мог быть тогда в составе отряда сковского ОМОНа. Потом они к организации Олигарха присоединились, но достаточно формально. Реальная власть в бригаде только у Хомяка была, на Олигарха они плевать хотели. Когда Хомяк понял, что Олигарх от него избавиться хочет, он, без всяких сантиментов, и партию героина присвоил, и коттедж Олигарха в Буйноголовке сжег, предварительно вывезя оттуда все ценное, тем более что было куда. Честно сказать, я очень рад, что бригада Хомяка убралась из Скова. Признаюсь, я этому сам немало поспособствовал. Крайне нездоровую они создавали ситуацию для сковской милиции — и не посадить их нельзя, и посадить нельзя. Что делать. Что было, то было, да быльем поросло. В органы пришли новые люди, им спокойно работать надо, да и старым сотрудникам тоже. И, кстати говоря, после того, как вопрос с бригадой Хомяка отпал, проще будет Олигарха со всеми его братками оприходовать. Ведь теперь у сковских ментов по крайней мере сантиментов к ним никаких нет.

— А Ноготь?

— Ноготь? Ноготь — это совершенно другое дело. Типичный ребенок из профессорской семьи, умница, эрудит. Первое преступление в пятнадцать лет, и сразу хулиганские действия с особым цинизмом, так сказать. Профессор папа от тюрьмы его спас, признали бледного юношу со взором горящим психом невменяемым. Но я думаю, что дело не только в активности папочки. Преступление было какое-то бессмысленное, не ставящее целью получения материальной выгоды. Поиздевались просто над несчастной слабоумной женщиной. Даже и не избили ее особенно, а просто унизили ее изуверски как-то. Их тогда трое было, все дети из хороших семей. Они все трое тогда сухими из воды вышли. Один из них действительно сумасшедшим оказался, он через два года в психбольницу попал, да так из нее до сих пор и не вышел. Второй в армии с поста с автоматом убежал, своего командира застрелил, а когда его со всех сторон обложили — сам застрелился. Говорили, что странным он каким-то был, не от мира сего, ну и издевались над ним в казарме, особенно старослужащие. А Ноготь, пока лежал в отделении судебно-психиатрической экспертизы, связями в блатном мире оброс. Он вообще блатной образ мыслей, всю эту криминальную культуру, как губка впитывает. И умен, начал он в пятнадцать, сейчас ему ближе к тридцати, все время активно практикующий бандит, а в тюрьме ни разу не сидел. Опасность за версту носом чует. Но что интересно. Отец его умер, а мать с дочкой живет. Сестра Ногтя инвалид с детства, мать свою жизнь за спиной отца Ногтя прожила, профессии нет, сама заработать ничего не может, живет с больной дочерью на то, что им Ноготь пришлет. Сам Ноготь к матери естественно не показывается, он уже два года в федеральном розыске, но деньги посылает ей исправно, и деньги не малые.

— Какие славные молодые люди. И как же они вместе уживаются, такие разные?

— Они как раз хорошо уживаются, оба отлично понимают, что друг без друга им трудно придется. Хомяк — рубаха-парень, внешне бесшабашный, компанейский, скорый на расправу, веселый, накаченный как Шварценеггер. Типичный бригадир рэкетиров. Но мудрости блатной, способности просчитать на пять ходов вперед, ему явно не хватает. Ноготь в коллективе работать не может, мозги у него явно не в порядке. Молодой, интеллигентный парень, при деньгах, высокий, здоровый, он в сущности даже подругу завести себе так никогда и не смог. В бригаде он держится только благодаря поддержке Хомяка. Но зато умен и хитер, собака. Все вперед на километр видит. В этом смысле Хомяк за ним, как за каменной стеной.

— А сама бригада Хомяка, что она из себя представляет?

— На сегодняшний день их осталось четырнадцать человек. Постепенно их численность уменьшается. Все бывшие участники того боя, бывшие омоновцы. Дисциплина у них скорее военная. Время для них остановилось, они все тот бой довоевывают. Постепенно, в силу разных обстоятельств люди уходят, а новые не принимаются.

Быстрый переход