— А здесь ты живешь?

— Я здесь живу и процветаю, дорогой Аптекарь, в свободное от работы время. Я выкупил эту хатку и поселил в ней свою мечту детства, которую назвал в память о своей первой влюбленности «Тамара Копытова». Мечта моего детства резво пасется на травке под присмотром Золушки, а живут они пока в этой хатке. Когда дом моей мечты будет построен, мы все туда переедем, а из хатки я сделаю сауну. Что скажешь, Аптекарь?

— Верно вопрос ставите, товарищ. Дом на острове, между прочим, во всем мире считается высшим шиком.

— Вот мы и пришли. Это господин Аптекарь, а это Золушка, знакомьтесь.

— А мы знакомы.

— Серьезно?

— Когда я лечилась от бесплодия, я на консультации в Питер ездила, а потом Аптекарь мне редкие лекарства заказывал. Молодец он. Сказал «будет через три дня» — через три дня и было. Аптекарь, одно слово.

— Здравствуйте, Золушка, давно вас не видел. Как ваши дела?

— Да я уже на пятом месяце, тьфу, тьфу, не сглазить бы.

— А вот и мечта моего детства. По-русски она почти не говорит, но на имя «Тамара Копытова» уже отзывается. И не прикрывай лицо руками, сколько раз я тебе говорил! Золушка, если она еще закроет свою мордашку при появлении чужого мужчины — бей ее прямо по рукам, я разрешаю. Но чтоб ей не было больно, конечно, а то я тебя знаю.

— Понятное дело, слегка хлопнуть. Что я, дура что ли, не понимаю.

— Пожилой следователь, а можно вас на минуточку? Я вам на ушко пару слов хочу сказать. Можно, Пилюлькин?

— Валяй, только гадостей не болтай. Я тебя тоже знаю.

— У тебя, старый ментовский пердун, хоть капля совести есть? Она же совсем ребенок!

— Ленка, ты мне на совесть не дави. Я скажу Аптекарю, что ты собираешься от него убежать — он тебя просто посадит в клетку. Удобства не выходя за решетку. У него это запросто, ты знаешь. Посидишь месячишко, тебе только на пользу пойдет. И потом я врачу ее показывал, честное слово. Врач сказал, что у нее все там сформировано, она может жить половой жизнью.

— Но она совсем девчонка! Сколько ей лет?

— По паспорту двадцать восемь, клянусь. Паспорт ей лично оформлял.

— А на самом деле?

— А на самом деле она сама, наверное, не знает. Мне ее в подарок из Афганистана привезли, кто там возраст считает.

— Зверье вы все, что ты, что Аптекарь. «В подарок привезли». Ты ее хоть в карты не проиграй, подарок все-таки.

— Ты молодая еще, Лена, не понимаешь много. Аптекарь за тебя любого кончит, и глазом не моргнет. Я за свою Тамарочку тем более. А то, что она девчонка… Аптекарь тебя обижает? Только по-честному, унизил он тебя чем-нибудь?

— Да нет, это он так просто со мной, и то больше на людях.

— И я ее не обижаю. Ребенок она еще, что я не вижу, слепой совсем? Но потом то она вырастет. А ей сейчас как отец. Сплю только с ней, а так как родитель любящий.

— Как любой настоящий мент, ты, пожилой следователь, инвалид на голову. Не о чем с тобой говорить, пошли обратно.

— А, насекретничались? Вам бы все болтать и болтать. Лена, иди сюда, будешь салат стругать. Мужики к полудню вас трахнут, а потом жрать захотят. Тамара, мясо для шашлыков тащи. «Мясо», понимаешь? То, что я еще со вчерашнего дня замочила. «Мясо», вот, правильно, поняла, наконец. Ставь сюда.