— Генри, если Кейн захочет поделиться с тобой деталями, он это сделает. Спроси и увидишь. Чего делать не нужно, так это спрашивать меня. Я никогда не предам его доверия.

Генри с минуту изучал меня, весь юмор и поддразнивания улетучились.

— Ты заботишься о нем, — пробормотал он.

Я не ответила. В этом не было необходимости. Некоторое время назад я поняла, что Генри Лексингтон более проницателен, чем показывает.

— Лекси, — произнес он низким обеспокоенным голосом, — Кейн не… Что бы он к тебе ни чувствовал… не рассчитывай…

Сердце грохотало в груди.

— Не рассчитывать на что?

— Просто… — Он потянулся, чтобы хлопнуть меня по плечу в знак поддержки. — Ты хороший человек, и я рад, что тебе удалось вернуть его… но я не хочу, чтобы тебе стало больно.

В моей душе поселилось беспокойство, и я отчаянно боролась, чтобы отогнать его. Генри основывался на том, что знал о Кейне, но он не был в курсе того, как его друг ведет себя со мной. Он не знал, что прошедшие выходные стали для нас прорывом. Я держалась за эту уверенность, позволяя ей удерживать меня от сомнений.

— Не станет, — пообещала. — Я все еще думаю, что это не очень хорошая идея для нас — быть увиденными вместе здесь, — и выразительно оглянулась вокруг.

В теплый полдень четверга мы с Кейном встретились в Бикон-Хилл за бранчем. К моему удивлению, он предложил прогуляться после обеда, и некоторое время мы прогуливались по скверу. Мы шли по мосту, глядя, как гиды управляют «лебедиными лодками».

— Думаю, пока мы не начнем тискать друг друга, все будет хорошо, — отозвался Кейн.

Я бросила на него быстрый взгляд, услышав прозвучавшее в голосе недовольство. Естественно, раздражение отразилось и в подергивании мышц его челюсти.

С вечеринки прошла почти неделя, и я никогда не чувствовала себя настолько близкой к Кейну. Тем не менее, он впервые продемонстрировал, что его раздражает то, что мы скрываем наши отношения.

Я молчала, не зная, как исправить ситуацию, потому что мы ничего не могли с этим поделать. Конечно, я понимала, что так не может продолжаться вечно, но, пока у меня есть некий знак от Кейна, подтверждающий стабильность наших отношений, не видела смысла наживать себе проблем, в то время как пыталась наладить взаимоотношения с семьей отца.

Сама мысль об этом наградила меня головной болью. Я вздохнула и сошла с тропинки. Трава щекотала неприкрытые части ног, пока я спускалась к берегу озера, чтобы посмотреть на уток и гусей. Белка, совершенно не обеспокоенная людским присутствием, запрыгнула мне на ноги, а затем скрылась в ветвях ближайшей плакучей ивы. Я подняла лицо к небу и закрыла глаза.

Несколько секунд спустя Кейн погладил мою руку.

— О чем думаешь? — спросил он.

— Насколько здесь просто и спокойно. — Я открыла глаза, чтобы встретить его заинтересованный взгляд. — Люди бегают трусцой, загорают, занимаются йогой, гуляют, спят, расслабляются. Волнения остались снаружи. Они заберут их, когда выйдут отсюда.

— И о чем ты беспокоишься?

Откровенно говоря, думаю, обо всем. Он, я, мой дедушка, моя работа. Ничто из этого не казалось надежным и безопасным. Никакой стабильности. Ни с Кейном, ни на должности в его компании, потому что, если между нами будет все кончено, закончится и моя карьера. И дедушка… отношения с ним столь же неопределенны, сколь и скрытны. Я могла покинуть Бостон, и это выглядело бы так, словно этих дней вместе никогда и не существовало.

Я пыталась стряхнуть внезапно накатившую меланхолию, представляя себе, как могла перейти от счастья к страху за пять минут.