Ваун работает в одиночку, копает так же старательно, как и остальные, даже старательнее, чтобы никто не мог обвинить его, отделившегося от всех, в лоботрясничанье. Для этого же он старается все время быть на виду. Если он попытается присоединиться к общей группе, рано или поздно полная лопата грязи выльется ему на голову, чисто случайно — у-упс, извини, как забавно. В грязи полно пиягов, и это достаточно неприятно, когда у тебя до колен сплошная ссадина, а когда пияги у тебя в волосах и ушах, то можно рехнуться. Он-то знает.

Утром они начали работать вместе с Нивелом и некоторое время были рядом.

Но ссохшаяся нога задерживала Нивела, и Ваун уже так далеко впереди, что не стоит перекликаться. Ему двенадцать, а он может бросать грязь так же быстро, как любой взрослый в деревне. Еще в прошлом году он мог раскопать участок, предназначенный взрослому, а в этом году он больше и сильнее. Скоро он вернется к Нивелу, предложит ему поменяться канавами и выкопает столько, что к вечеру у них будут готовы два участка, один его, другой Нивела, несмотря на то что большую часть выкопает Ваун. Так он делал вчера, позавчера и позапозавчера. Он им покажет! Несмотря на волдыри, он чувствует себя просто здорово.

Вокруг лодыжек хлюпает грязь, над головой колышется трава пози, но в Дельте тень дают только жуки; это известно всем. Сегодня они недостаточно жирны, чтобы отбрасывать тени, но уже близки к тому.

Ваун упорно машет лопатой, выбрасывая жижу из канавы. Омой мне ноги, омой мне руки… шлеп… шлеп… шлеп…

Кто-то кричит.

И еще кто-то — прежде чем Ваун успевает выпрыгнуть из канавы и начинает подпрыгивать, чтобы посмотреть поверх травы. Люди носятся, орут.

Над травой появляются голова и плечи Нивела… не настолько он отстал, как думал Ваун… и ужас обретает название — пипод. Хотя никого, кроме людей, не видать. Люди бегают, орут, выбрасывают вверх руки и исчезают с оглушительными воплями, когда скрытая травой штука до них добирается.

Нивел смотрит на Вауна дикими глазами и кричит: «Ложись, парень!» И исчезает. Но Ваун видит, как падает Шил, потом Лонэхэм, как двое других бегут к нему. Он поворачивается и пускается наутек.

Он слышит, как Нивел выкрикивает его имя.

Он за что-то цепляется ногой и летит вниз головой в канаву…

Мгновение безумного ужаса, а потом Ваун снова слышит крики Нивела.

История повторяется. Когда погиб Нивел, пипод бежал прямо на Вауна. След на смятой траве был совершенно отчетлив — Нивел вскочил на ноги и тоже побежал.

Он увел чудовище от Вауна, потому что оно пробежало мимо места, где тот лежал, буквально в паре футов. Нивела оно, конечно, поймало легко.

А прошлой ночью у Мэви — как близко эта тварь подошла к нему?

Когда ночь осветили взрывы, Ваун перевернулся, сел и стал думать, что история повторяется.

На этот раз за ним гналась целая роща пиподов — за ним, над ним, вокруг него. Его слух был полон их громыханьем, ноздри — сухим фруктовым ароматом. В воздух взлетел песок, Ваун ощутил несколько нежных испытывающих прикосновений к волосам, и… никакой агрессии.

Они способны видеть вплоть до клеточного уровня, по словам Куилда, а возможно — и до молекулярного… Куилд все еще орал…

Это, очевидно, значило, что пиподы способны видеть, что Ваун — не человек.

Понимали ли они, что он — артефакт и один из многих? Не уважает ли их коллективное сознание копии больше, чем рэндомов? Более вероятно, что пиподы просто поняли, что Ваун — придурок и не входит в число многочисленного опасного большинства. Для пипода он, очевидно, не выглядит-пахнет-звучит-ощущается как человек. Он не является одним из этих.