— Я не пойду! — орет Ваун. — Я убил одного из вас, другого ранил! Я участвовал в том, что они сделали с Приором. Я предал Раджа и Дайса. Я не буду больше вас предавать!

Аббат подходит ближе и встает перед ним, как отражение.

— Слушай! Вернувшись, ты не предашь нас, ты будешь служить Братству!

— Что?

Лицо, столь похожее на его собственное, улыбается ему его собственной улыбкой.

— У тебя есть возможность, какой нет ни у одного из нас. Делай все, что они захотят, брат Ваун! Служи им, чтобы в конце концов иметь возможность послужить нам… то есть и себе в том числе. Ты возвращаешься, а мы гибнем. Нас тут всего несколько сотен — Братство легко сможет нас заменить. И ты поклянешься в верности рэндомам, и тебе воздадут почести. Братство попробует еще раз!

— Что? Где? Как?

— Понятия не имею. Но оно никогда не сдастся. Может быть, через несколько веков, может быть, в течение твоей жизни. И в следующий раз тебе будут доверять, и у тебя будет наилучшая возможность послужить нашим целям.

— Не буду! Не могу!

Аббат поворачивается, чтобы посмотреть на молчаливую, мрачную компанию.

— Кто-нибудь может предложить другой выход? Никто не отвечает.

— Мы договорились?

На этот раз в ответ раздается глубокий, грустный гул.

— Договорились.

— Вы же можете кого-нибудь спасти? — хнычет Ваун. — Может же кто-нибудь пережить погром? Судно может вернуться на Авалон!

— Так, как я сказал, лучше, — настаивает Аббат. — Я сказал тебе — мы роли не играем. Ты, правда, теперь за нас?

— Да, да!

— Тогда это твой долг, брат Ваун. Если ты чувствуешь, что совершил преступление против Братства — а кроме тебя, этого никто не говорил, — тогда это твоя возможность искупления. Тебе это наверняка будет легче, а для любого из нас то, что я предложил, было бы пыткой — одинокая жизнь среди дикой расы.

Голубой… Черный… отведите его на патрульный корабль, а потом на капитанский мостик и объясните ему легенду. Два или три раза, если потребуется, пока он не будет помнить четко. Потом проводите его.

Свалка из тел и конечностей, и Ваун оказывается на ногах, сбоку его подпирает брат.

— Потом мы вернемся сюда, — говорит Черный. — Останется время.

— Конечно, — соглашается Аббат. — Теперь идите.

Позже, когда Ваун и два его спутника возвращаются с капитанского мостика, где система разрушения отсчитывает секунды, и направляются на патрульный корабль, на котором он отправится в изгнание, они проходят мимо зала под куполом, и от входа доносятся звуки, которые, как кажется Вауну, будут гнаться за ним вечно — баритоны и дисканты вместе, пение братьев.

Древнее поселение Кохэб было именно таким, каким казалось, — заброшенным.

Заблудший гость, естественно, осмотрел бы для начала здания и не нашел бы там ничего, кроме пиподов и следов других людей, побывавших здесь не один год назад. Улей был спрятан в старых шахтах, и лишь необходимые торчи стояли наверху.

Соленый порывистый ветер бушевал над каменистой заболоченной местностью, принуждая Вауна пригибаться к земле, когда он шел, ведомый юным Коричневым. Они шагали на запад, и ветер дул прямо в лицо. Трое взрослых шли позади, ведя Фейрн и Клинка под прицелом Вауновского ружья.