Такие проблемы никого не волнуют. Забираясь к мужчине в постель, женщина никогда не спрашивает, сколько ему лет. Многие раздвигали колени перед прапрадедушками и не всегда по недоразумению.

Но, по-видимому, его гипотеза оказалась верной, поскольку Зозо кивнула.

— Просто некоторые уходят раньше, адмирал. Тело начало сопротивляться лекарствам. Ты же понимаешь! Некоторым из нас Господь дарует сто лет; другим пожалованы двести. На все воля Божья! — Слова прозвучали искренне, но сморщенное лицо было безутешно. — Рано или поздно Господь посылает за каждым из нас, сейчас вот он послал за Тэмом.

— Два года?

Ваун знал этот холодок, когда ты близок к смерти. Он знал, что сможет встретиться с нею, не намочив штанов, но вот удалось бы ему контролировать свой мочевой пузырь в течение двух лет, он не был уверен. А Тэм ни разу даже косвенно ничем себя не выдал, никак не намекнул.

А Ваун в чем не был силен, так это в разгадывании намеков.

Нервные слова Зозо унесли тишину прочь.

— Когда доза становится слишком большой, внезапно возникает сопротивление.

Фатальное сопротивление. В данном случае это произошло неделю назад.

— А ты? Не может же так совпасть.

Она опустила голову, чтобы спрятать глаза.

— Мы долго были вместе. И мы уйдем вместе. Интересно, знал Тэм о таком решении, и что по поводу самоубийств говорит его религия? Ваун почувствовал себя необычайно одиноко. Глупо, но большая часть его внимания была отдана пульсирующей боли в коленке. Он был безумно голоден, страшно устал, и не в меньшей степени разочарован проясняющейся бессмысленностью долгого предприятия.

Было уже утро, а он не принял бустера.

— Я понял, — сказал. — Я восхищен, Зозо.

Две откровенных лжи подряд. Она пристально посмотрела на него и сказала:

— Спасибо, Ваун.

Она, казалось, почувствовала себя свободнее, как будто в данных обстоятельствах можно верить чьим-либо словам.

— Скорее всего у меня и у самой не так много осталось времени, поскольку я очень быстро слабею. Сначала это незаметно, но с каждым часом проявляется все сильнее и сильнее. Я так устала…

Он никогда до этого не слышал, чтобы она жаловалась. От Зозо можно было бы ожидать большего героизма. Когда ее запас общих мест исчерпался, он сказал:

— Как он сейчас выглядит? — Тэм? Отвратительно!

Она стала агрессивной, и на мгновение в этих останках появилось что-то от былой силы.

— Тебе бы не захотелось этого видеть, и он не хочет видеть тебя.

Самоустранение — неотъемлемое право каждого. Мужчины хотят, чтобы их помнили такими, какими они были. Женщины, конечно, тоже, и тебе нет никакого смысла вторгаться сюда подобным образом.

Смысл… он напрягся, чтобы начать снова думать о смысле своей затеи. Если Тэм уже два года разрушается, то подозрения Вауна не имеют под собой почвы.

Самоустранение комкома в данный момент оказалось не более чем жутким, издевательским совпадением. Но все остальные имеют право жить дальше.

— Мне необходимо поговорить с Тэмом, Зозо. Q-корабль грозит столкнуться с планетой. Смерть угрожает не только тебе и ему. Всем. Всей планете.

Он увидел, как в ее глазах снова вспыхнуло подозрение. Она вспомнила про пистолет и начала медленно поднимать его.

— Почему ты думаешь, что меня послал Рокер? — резко спросил он.

И к чему такая безумная огневая оборона, если все здесь правда?

Складки кожи собрались вокруг глаз.

— Это все Тэм… Он… не бредит… но ему почему-то мнится, что Рокер может прийти за ним.