— С животными легко. Нет ничего сложнее человеческого мозга во всей Галактике. Радж пытается ободряюще улыбнуться, но его улыбка вянет под взглядом Вауна, не решающегося что-либо сказать из страха сказать что-нибудь не то.

Тело — это понятно. И мозг тоже? Выглядят одинаково и думают одинаково?

— Нас сделали не на Ульте, — произнес голос Дайса.

Ваун продолжает смотреть на Раджа. Он хочет доверять, верить, чтобы ему доверяли, принять… Быть принятым.

— Авалон, — говорит Радж, внимательно глядя на Вауна. — Яйцеклетка… яйцеклетки… были собраны на Авалоне и заморожены. Приор привез их сюда на Q-корабле много лет назад. Он вырастил их в инкубаторе, а потом отдал младенцев в хорошие семьи на воспитание.

Непорочное зачатие? О, Глора!

О Отец Небесный!

— В твоем случае произошло недоразумение, — говорит Дайс, — судя по тому, что ты рассказал нам о своей матери… приемной матери… Ваун. Я уверен, что Приор подобрал бы приемную мать получше.. Произошло какое-то недоразумение.

Тебя похитили или еще что-нибудь случилось.

— Моя семья была неплоха, — быстро говорит Радж. — Тупая и бессмысленная, но они хорошо заботились обо мне. Я часто навещаю их.

— Я тоже, — говорит Дайс.

Бесполезно возвращаться в деревню и спрашивать Глору, где она нашла младенца. Эта тема полностью лишает ее рассудка.

Ваун не думает, что он мог бы предложить что-нибудь такое сейчас. Он один, а их двое, оба старше него, и только что он узнал что-то ужасное. Он подозревает, что «нелегально» — связано с «крупным преступлением», если на всей планете действуют одинаковые законы.

И все-таки это правда. Три мальчика похожи, как три моллюска.

— Абсолютной тождественности, впрочем, не бывает, — говорит Радж, прочитав, возможно, его мысли (почему нет? Мозг-то одинаковый). — Во-первых, даже двенадцать хромосом оставляют значительную свободу, поэтому они нумеруют ячейки.

У каждой машины, конечно, есть серийный номер. Об этом знает даже тупой слизень с Дельты. Детопроизводящая машина, нумерующая свою продукцию, — весьма логично. Вауну хочется заорать.

— А некоторое разнообразие — это хорошо, — мягко говорит Дайс. — Иногда требуется чуть побольше силы за счет… ну, раздражительности, может быть.

Координации — вместо математических способностей. О деталях я только предполагаю, но что-то в этом роде.

— Среда у всех разная, — вставляет Радж. — Так что можно изменять конструкцию в соответствии с климатическими условиями и прочим. И сопротивляемость болезням важна. Добавь немного метода проб и ошибок, чтобы продолжать искать возможность усовершенствования комбинации. Но на девяносто девять процентов мы одинаковы всегда.

Дайс крепче сжимает плечо Вауна.

— Помни, что машины делают лишь то, что им говорят, Ваун. Людей, даже нас, делают люди. Понимаешь?

Отсутствие реакции с его стороны их тревожит.

— В общем — да, — его голос охрип, — только к такому не сразу привыкнешь.

Там, в деревне, он считал себя придурком из-за того, что его волосы, глаза и кожа были слишком темными. Радж и Дайс сказали ему, что странными, наоборот, являются слизняки Его цвет чуть ли не самый распространенный. У большинства людей темные волосы, поэтому он совершенно не придурок.

Теперь ему объясняют, насколько придурочным может быть придурок.

— Рэндомы складываются из двух половин. Половина от отца, половина от матери. Два брата делят их гены пополам. Но ты, Дайс и я совпадаем по меньшей мере на девяносто пять процентов.