Здоровяк редко бывал так близок к потере самообладания. Какая часть этой ярости была вызвана пародией на себя, обнаруженной им в вэлхэловском домашнем симе? Несмотря на свои габариты, Рокер был очень мелочен, не из тех, кто терпит насмешки. Ему наверняка интересно, долго ли это продолжается.

Пусть поломает голову.

— Оставь нас! — рявкнул Рокер на Фейрн. Подумав о том, что вооруженные наблюдатели настроены паршиво, Ваун отпустил Фейрн. Она молча отошла к краю террасы, не приближаясь к шеренге головорезов-охранников. Они следили за Вауном, как затаившиеся дикие кошки.

И каждый, бесспорно, первоклассный стрелок. Ваун справился со своей яростью, напомнив себе, что братья намного меньше подвержены страстям, чем рэндомы. Злость вполне допускалась, но выходить из себя — это считалось бы поломкой. Он видел, как неистовствует Рокер, — восемь стрелков против одного безоружного парня? Абсурд. И совершенно излишне. Управление службой безопасности Вэлхэла ) контролировалось Рокером, и он мог убить Вауна одним словом.

Другие затененные фигуры, толпившиеся в дверях, были, наверное, обычной золоченой свитой адмирала. Он оставил их подальше от разговора, значит, у него либо нет ничего хорошего на уме, либо он совершенно в себе не уверен. А скажи ему кто-нибудь о симе Дживса, он бы их в Вэлхэл не привел.

Ладно. С расчетливой наглостью Ваун сунул руки в карманы и прислонился спиной к парапету.

— Чем обязан чести этого визита… сэр? Глаза Рокера вспыхнули.

— Ты возмущен моим вторжением? А ты сам что натворил сегодня утром?

— Я исчерпал все остальные способы общения… сэр.

Он не принял звонок Рокера, но Рокер уже был здесь и ждал. Это была уловка, и он на нее попался. Он напомнил себе, что его презрение к Рокеру всегда приводило к недооценке этого человека.

— А потом ты убил его!

— По его просьбе… сэр.

— Несомненно, будет Комиссия по Расследованию… Помнишь, — сказал Рокер, делая ударение на каждом слове, — одну лекцию, прочитанную как-то тобой в Доггоце?

— Нет… сэр.

— Нет, ты помнишь! Ты обрисовал возможные стратегии, которыми могло бы воспользоваться Братство, чтобы проникнуть на планету. Четыре варианта.

— О да. Помню.

Рокер подошел на шаг ближе.

— Помнишь! Превосходно. Предположим в качестве темы для обсуждения, что экипажем прибывающего в данный момент со Скица корабля является ваше Братство.

Или какое-нибудь другое братство? Другая семья. В конце концов между Скицем и Авалоном всего несколько элуев…

— Примерно восемь… сэр.

— Восемь элуев. Так что на них может и не быть одно и то же братство, а?

Насколько его бешенство вызвано страхом? Ваун и не думал исследовать современную расстановку сил в Патруле. Если Рокера обвинят в неминуемой катастрофе, его престол может пошатнуться.

— Если они пользовались тем же рецептом, они — то же самое братство… сэр. Скорее всего они не отклоняются от своей формулы слишком сильно именно по этой причине.

— Поясни! — рявкнул Рокер. Ваун пожал плечами, не понимая, зачем нужно объяcнять очевидное.

— Особи, размножающиеся половым путем, отдают предпочтение своей родне.

Мужчина обычно защищает в первую очередь своих детей, нежели племянников, племянников, нежели незнакомых, членов своего племени или подобных себе, нежели чужих. Гены заставляют его помогать своим копиям, если вы верите в теорию молекулярного детерминизма. Генетическое подобие порождает преданность. У двоих родных братьев пятьдесят процентов генов одинаковы. У двоюродных — четверть…

— А у вас, как у клона, сто процентов, да? «Девяносто девять, и братья не клоны, а артефакты, но к чему придираться?»

— Улей на Скице и улей на Авалоне могут работать по одному рецепту и производить идентичный продукт.