— Еще не время. Чуть позже, — хладнокровно ответил Майк.

Внезапно лицо Гутмэна, соскользнув вниз, слилось с его телом. Да, это, несомненно, был Гутмэн. Он лежал на полу с окровавленной головой. Над ним, сжимая графин из тяжелого коричневого стекла, стояла Хуанита.

В голове у Майка прояснилось. Исчезли монстры. Вместо них за бамбуковым столом, по-прежнему, сидели гости.

— Боже праведный! — Майк испуганно смотрел на свою руку, все еще сжимавшую револьвер. Руку, только что готовую застрелить всех присутствующих.

— Браво, Хуанита, твоя оболочка оказалась еще нерушимее, чем твоя девственность, — своеобразно поблагодарил Майк.

* * *

Праздник «Здоровая Америка» был в разгаре! Фейерверк, бесплатные гамбургеры с кофе, тамбурмажоры — все было не хуже, чем в Нью-Йорке. Не обманули надежд спонсоров и девушки Вельмонта. Уже к вечеру все номера в отелях были забиты более или менее влюбленными парочками.

Поддавшись всеобщей вакханалии, не устояла и Хуанита. К утру, оплакав утраченную невинность, она сладко посапывала в постели Майка. Вид этой слегка общипанной добычи навел Майка на грустные размышления. Разве не он еще недавно был готов целовать ей ноги, вылизывая карамельки наманикюренных ногтей? Куда все это делось?..

— Хуанита, ты хороший парень, но шла бы ты подальше! — неожиданно для себя произнес вслух Норман.

— Что? Что такое? — подскочила Королева. — Что ты сказал, старый хрен?

От неожиданности Майк разинул рот и молча показал на свой язык.

— Ну, конечно, это все он, твой беспутный язык! Знаешь, Майк, если бы могла, я запихала бы тебя обратно в «Сучье вымя». На, получай!!!

Таких ударов Майк еще не знал. Отбойным молотком удар красотки врезался в его скулу.

— Хуанита, я был прав, ты дерьмовый парень — ты драчлива и отбиваешь чужих девчонок, — прохрипел скривившийся от боли Майк.

ИНОПЛАНЕТЯНЕ В НЬЮ-ЙОРКЕ

— Я — член партии, Шнитке, а меня держат на зенитной батарее, как какого-нибудь вшивого новобранца, — фельдфебель Хазе, обиженно шмыгнув носом, достал щепотку нюхательного табака, но так и не успел отправить его в ноздрю — в ночном небе, прямо над батареей, появился серебристый диск.

— Тревога! Английский дирижабль! — Хазе первым бросился к орудию.

Зенитка изрыгнула огонь. «Дирижабль» накренился, и, как клоун, сорвавшийся с трапеции, начал падать на батарею, стремительно увеличиваясь в размерах. Артиллеристы бросились врассыпную.

— Назад, канальи! Именем фюрера!

Взмахнув огромным кулаком, фельдфебель уложил пробегавшего мимо ефрейтора Шнитке. Но тщетно. Зенитчики разбегались, как ошпаренные тараканы. Батарея опустела. Фельдфебель зажмурился. В следующую секунду воздушная волна подхватила его, как дерьмо в унитазе, и шмякнула об раскисший земляной бруствер.

— Доннер веттер! Меня, члена партии, валять в дерьме! Проклятые англичане ответят за это. За мной Шнитке! — Хазе пинком поднял ефрейтора и, выхватив «парабеллум», побежал к рухнувшему «дирижаблю».

— Осмелюсь доложить, господин фельдфебель, это не дирижабль.

Шнитке опасливо постучал по корпусу серебристого диска, наполовину зарывшегося в землю. И тотчас отскочил в сторону — из глубины летательного аппарата послышался ответный стук…

— Господин фельдфебель, там кто-то есть, — ефрейтор юркнул за широкую спину Хазе.

— Эй, вы, там! Выходи по одному! — приказал фельдфебель.

Медленно и жутко, как открывающаяся крышка гроба, разверзся люк.