Раздразнив гангстеров, Майк еще прибавил ходу. Его каскадерские глаза впились в дорогу, ища способ расправы с преследователями. И тут он увидел вторую ассенизаторскую машину. На хорошей скорости, она шла в попутном направлении. Обойдя ее, Майк резко затормозил. Ассенизатор, избегая наезда, резко вильнул влево, подставив свой бок «Бегемоту»!

Удар был страшен! Обе машины опрокинулись и в страшном грохоте покатились, как сбитые кегли. Нечистоты хлынули на улицу. Барахтаясь в них «безголовые» походили на мальчишек, ловящих на мелководье раков.

«Проклятый хулиган, мы еще встретимся», — шептал чуть не плача Кап, сидя с вывихнутой ногой в вонючей жиже, словно на неисправном унитазе.

Оставив гангстеров далеко позади, Майк с Моникой помчались дальше — туда, где их ждала «шкатулка». За несколько кварталов до виллы ее хозяина, Майк пересел в такси, поручив девушке незаметно прикрывать его.

* * *

Хозяином «шкатулки» оказался Ральф Мозугар — изысканно одетый мужчина средних лет с несмываемой улыбкой японца и блудливыми глазами зазывалы из борделя.

— Вас не удивляет, Норман, что преступник передает вам свой телефон через свою же жертву? — Мозугар не спеша закурил сигарету.

— Пожалуй, — согласился детектив, с трудом подавляя ненависть к этому человеку.

— Все не так просто, Норман. Мне придется начать издалека, иначе вы ничего не поймете в феномене «шкатулки», — на худощавом лице Мозугара появилась улыбка, неуместная, как плевок в театре.

— Как вы думаете, Норман, — продолжил он, — за каким чертом прилетают к нам инопланетяне на своих НЛО? Из праздного любопытства или, может быть, за нашим золотом? Вы удивитесь, Норман, они прилетают за самоубийцами. Это самый ходовой товар на черном рынке Галактики.

— Что-то не возьму в толк, зачем им самоубийцы, Мозугар?

— Все очень просто. Когда человек добровольно — именно добровольно и осознанно, — уходит из жизни, остаются недожитые годы, недоиспользованный потенциал, который можно выгодно продать. Раньше инопланетянам хватало естественных самоубийц. Но сейчас спрос превысил предложение, и они применили новейший биоэнергетический робот.

— «Шкатулка с поцелуями»?

— Да, они провели серьезные исследования. Подсчитали, сколько времени за свою жизнь мы проводим в сортире, сколько пребываем в меланхолии, сколько бываем счастливы. Так вот, оказалось, что счастливые мгновения человеческой жизни — действительно, всего лишь мгновения — не дни, не годы, а какие-то вшивые минуты. Любовный экстаз с одной — десять секунд, с другой — восемь, выигрыш в лотерее — минута. В общей сложности не набегает и получаса.

— Хорошего выигрыша хватит надолго, Мозугар…

— Денег, может быть, хватит, а счастья, дикого экстаза, нет. То же самое с женщинами, Норман. Так уж паскудно устроен человек — как только он получает желаемое, оно немедленно превращается в рутину, в обыденность. Так вот, «шкатулка» выдает триста человеческих норм счастья. Вдумайтесь, Норман, мои клиенты получают триста жизней, вместо одной, к тому же частично использованной. Они получают только то, ради чего стоит жить. Плохо это или хорошо? Кто я — мерзавец или благодетель?

— Благодетель, отправляющий людей в петлю или под поезд… — Майк сурово нахмурил брови.

— При чем здесь я? Люди не хотят возвращаться в рутину, поэтому кончают жизнь самоубийством, это их право. «Шкатулка» не закрывает им горизонты, напротив, она расширяет гамму их чувств, дает сверх положенного, человеческого, счастье разных тварей.