Послав штурвал влево, Дик развернул бомбардировщик на обратный курс. На выходе из виража, он едва не столкнулся с группой облаков удивительно правильной округлой формы, похожих на НЛО, покинутые своими обитателями. Теперь их было на одно больше. Подобно коням погибших рыцарей, они скорбно паслись на освещенном тусклой луной небосклоне.

— Матерь Божья!

Дик испуганно заморгал глазами — ему показалось, что в одном из «облаков» он увидел открытый люк и ступени, ведущие внутрь. Бомбардировщик вдруг встал на дыбы. «Облако» рвануло его на себя, как скатерть с алюминиевыми мисками. Мимо пилотской кабины неслись обрывки плоскостей, лонжеронов, сплюснутые топливные баки. Влекомые сверхмощным притяжением они летели навстречу своей гибели в самый центр «облака». Чудовищный взрыв потряс небеса и землю. Не стало ни самолета, ни «облака».

Это был НЛО графа д’Аршаньяка — последнего из участников вторжения, предпринятого инопланетянами в 199.. году от Рождества Христова.

* * *

Нью-Йорк встретил своих избавителей цветами и фейерверком. Открытая машина с Майком и Элен, словно лодка плыла по морю улыбок и рукоплещущих рук.

— Майк, они бы на сто процентов избрали тебя президентом Соединенных Штатов, может быть стоит подумать? — пошутила миссис Райт.

— Лучше быть хорошим сыщиком, чем плохим президентом, — в тон ей ответил Норман, — а, кстати, Элен, вам не жаль пятидесяти тысяч и утраченной юбки Анжелики?

Вместо ответа миссис Райт слегка приоткрыла свой атташе-кейс. В его глубине мелькнул клочок ткани, оторванный от пурпурной юбки Анжелики, и Норман почувствовал приятное возбуждение, как от выпитого бокала шампанского.

— Не считайте меня идиоткой, Майк, — усмехнулась Элен.

КОРОЛЬ ГАЗОВЫХ БАЛЛОНЧИКОВ

Это был тот случай, когда знатность и богатство ничего не значили. Взаимная ненависть сделал их равными — оборванца с полосатой котомкой, в которой не было ничего, кроме рисовой лепешки и глотка сакэ, и самурая в ярком шелковом кимоно. Никто не знал, что было причиной вражды, которая привела их в столь ранний час к подножью священной горы Фудзияма для смертельного поединка. Молва сохранила воспоминание лишь о длинном мече самурая и узловатых, желтых и твердых, как высохший бамбук, руках бродяги.

Перед началом поединка самурай сделал несколько упражнений с обнаженным мечом, прикидывая, как лучше разделать тушу оборванца, чтобы окрестным свиньям было удобно ее сожрать.

Бродяга, в свою очередь, не отрываясь, смотрел в мутные глаза самурая, желая поскорее выколоть их своими заскорузлыми, твердыми, как палочки для еды, пальцами.

Все преимущества были на стороне самурая длинный — двуручный меч, кинжал и кривой нож, пристегнутый к сандалии.

Оружием оборванца были лишь его желтые узловатые руки. Когда остро отточенный самурайский меч, присвистнув рассеченным воздухом, ударил по ним, казалось, что сейчас они отлетят в сторону, как ручки разбитого глиняного кувшина. Но случилось чудо — меч, взбрыкнув, вырвался из рук самурая. В ту же секунду два молниеносных удара парализовали его. То, что произошло дальше, было жестоким и отвратительным торжеством каратэ над прославленным самурайским мечом. Отныне он сделался обыкновенным настенным украшением.

С этого дня началось победное шествие по планете восточных единоборств — накаченных мышц и твердых кулаков, развенчавших холодное оружие.

* * *

— Вы только посмотрите, Норман, что делается, — Морли потянул детектива к окну. Майк посмотрел вниз. Во дворе полицейского управления разгружался фургон. Из его зарешеченного, как клетка льва, чрева выволакивали здоровенных мужиков, с ног до головы обмотанных клейкой лентой, которая делала их похожими не то на коконы огромных бабочек, не то на забальзамированные мумии.