— Я его брат, — ответил я, решив сразу представиться: — Александр Светлов.

— Вы что-то хотели? — продолжал он изучающе смотреть на меня.

— Можем поговорить? — поинтересовался я.

Следак вздохнул, затем взглянул на запястье, на котором блеснули наручные часы.

— Так… в целом есть минут двадцать, — ответил он. — Потом буду готовить документы.

— Этого вполне хватит, — кивнул я в ответ.

— Ну раз хватит, тогда подходите в третий кабинет, — Никифоров взглянул в сторону стекла, за которым маячил дежурный. — Рома, выпиши разовый пропуск парню.

— Ага, сделаю, Борис Петрович, — отозвался дежурный, возвращаясь в кресло и начиная копаться в ящике.

Выписывали пропуск мне целых пять минут. Дежурный так всё делал медленно, что его лень передалась мне. И я поневоле начал зевать. Получив заветный квиток, я сорвался в коридор и через мгновение нашёл цифру «3» на одной из множества дверей.

Попав внутрь, я поневоле закашлялся. Пахло благовониями настолько густо, что перехватило дыхание. Два шкафа и два стола, один из который был не занят. За вторым сидел Никифоров. Затем я увидел источник вони. Две палочки торчали из большого горшка с цветами рядом со шкафом, и с каждой вился отравляющий дымок.

— Проходите, присаживайтесь, — махнул мне Никифоров, показывая на кресло возле его стола.

— Я бы хотел узнать, что грозит моему брату? — спросил я, устраиваясь напротив.

— А вам ещё не рассказали родители? — удивился Никифоров.

— Я бы хотел услышать это от вас и также понять, что ему грозит, — ответил я.

— Несовершеннолетний Николай Светлов был задержан охраной супермаркета «Зенит», — начал Никифоров, не отводя от меня взгляда, будто увидел знакомое лицо. — Ладно бы это был пронос товара, но ваш брат был под градусом. Небольшим, но всё же. Посидит сутки в камере, подумает. А я прямо сейчас заведу дело. Далее — постановка на учёт и административный штраф на семью.

— Можно ведь этого избежать, — ответил я. — Колю знаю с самого детства. Он хороший парень, но ведомый. Постоянно в компании кто-то им помыкал. Скорее всего, и в этом случае произошло то же самое.

— Вы серьёзно? — удивился Никифоров.

— Более чем, Борис Петрович, — ответил я. — Бутылок ведь было две, значит, есть и тот, с кем он собирался распить их содержимое.

— Так, я не собираюсь искать того, кто якобы помыкал вашим братом, — в голосе следователя засквозили напряжённые нотки. — У Николая своя голова на плечах, которой он и не подумал. Вот и будет ему урок. Ведь кто-то учится на чужих ошибках, кто-то на своих. Поумнеет.

— Представляете, какой удар вы нанесёте моей семье? — я не отводил взгляда, и Никифоров сдался первым. Посмотрел в сторону окна, вздохнул.

— Вот только меня не надо делать виновным в чём-либо, — сухо ответил следак. — Не я же украл из магазина пиво.

— Вы так говорите, будто он закоренелый преступник и он не первый раз выносит товар, — продолжал я, стараясь мягко, но давить на следователя. — С кем не бывает? Парень ещё в школе учится. Оступился разок, так что ж, теперь ему всю жизнь портить? Да и у вас, уверен, ещё куча преступлений, притом более тяжких. Зачем тратить время на пустое дело?

Никифоров промолчал, задумался. Затем встал и налил себе воды из графина, шумно осушив стакан. Вернувшись в кресло, он почесал подбородок, затем вновь вгляделся в моё лицо.

— А вы где работаете? — спросил он.

— В Имперской Службе Спасения — ответил я, размышляя, зачем ему эта информация. — Спасателем.

— Ну точно! — воскликнул он, ударив ладонью по столу.