– Мисс Форест, простите меня за то, что, проезжая мимо, я позволил себе вас навестить. Мистер Аткинс заверил меня, что я встречу благосклонный прием.

Джен, протянув ему руку, ответила:

– Я всегда рада соотечественнику.

Их глаза встретились, и они обменялись взглядом заговорщиков. Только по этому взгляду и можно было догадаться, что молодые люди – жених и невеста, встретившиеся после долгой разлуки. Оба умели прекрасно владеть собой, и им нетрудно было скрыть от посторонних свои истинные чувства.

Джен представила Алисона своей тетке, назвав его другом дома. Госпожа Стефан не понимала, как может восемнадцатилетняя девушка так уверенно вести себя с мужчинами и подолгу с ними беседовать. По мнению тетки, Джен полагалось бы находиться под постоянным покровительством пожилой дамы и лишь изредка скромно вставлять какое-нибудь замечание, предоставив главную роль в беседе ей, хозяйке дома. На деле получалось все наоборот: докторше приходилось почти все время слушать свою племянницу и чувствовать, что сама она в гостиной – лишний человек.

Алисон сидел напротив дам и рассказывал о своем путешествии по Англии, Франции и Рейнской области. Молодой человек был не в ударе – с минуты на минуту он ждал, что Аткинс придумает какой-нибудь предлог, чтобы оставить его наедине с невестой, но опекун Джен находил злобное удовольствие в том, что Алисон еле сдерживает свой гнев, и завел какой-то бесконечный разговор. Однако молодой американец был не из числа тех, кто может долго мириться со своим беспомощным положением. Увидев, что Аткинс не собирается ему помочь, он обратился прямо к Джен с просьбой позволить ему передать ей письма и известия с родины, предназначенные только для нее.

Извинившись перед теткой, Джен тут же поднялась с места и повела Алисона в соседнюю комнату, к величайшему ужасу госпожи Стефан, не привыкшей к американской вольности в обращении.

Как только дверь за ними закрылась, Алисон подошел к Джен и взволнованно протянул ей обе руки.

– Простите, Джен, – я выдумал этот предлог, чтобы остаться с вами вдвоем. У меня не было больше сил выносить общество посторонних, – сказал жених мисс Форест и взял красивые, холеные руки молодой девушки. Она не сопротивлялась, но не ответила на его пожатие и спокойно возразила:

– Вам не нужно было прибегать к такому средству, Генри: рано или поздно Аткинс придумал бы способ оставить нас наедине. А теперь моя тетя может обо всем догадаться.

Холодный ответ невесты умерил страстный пыл молодого американца.

– А вы, кажется, очень боитесь, как бы миссис Стефан не узнала о наших отношениях? – с упреком сказал он.

– Не боюсь, но и не желаю этого.

– Однако нам будет трудно скрывать истинное положение вещей.

– Нисколько, тем более, что вы ведь пробудете здесь всего несколько дней?

– Да, мне кажется, что у меня не будет оснований долго задерживаться в Б.

Джен поспешила перевести разговор на другую тему.

– Вы едете отсюда в Париж? – спросила она. – А ведь говорят, что возможна война с Францией.

– Я об этом не думал, – ответил Алисон, пожав плечами, – но если такое случится, то я, конечно, вернусь, чтобы быть с вами и отвезти вас домой, когда французские войска займут Рейнскую область и всю Германию.

– Вы уверены, что результат войны будет именно таким?

– Да, а вы думаете иначе?

Джен гордо вскинула голову и убежденно ответила:

– Мы защитим свой Рейн!

– «Мы», «свой Рейн»! – повторил Алисон.