— Я не помню, чтобы я его отправляла, — призналась она. — Но я что не отправляла, тоже не помню. Я добралась до отсека с оружием, установила заново пароли, проставила свои инициалы и вернулась к себе в каюту, а потом…

К тому времени мятеж вышел за рамки капитанского мостика, и старшие офицеры из мятежников отправили кого-то вниз, чтобы тот удержал младший офицерский состав от участия в мятеже. Это не помогло — предателей, тех, кто был на стороне капитана, оказалось больше, чем можно было вообразить.

Следователь быстро кивнул и перешел к другому вопросу. К целой череде других вопросов.

В конце концов после череды допросов они подошли к тому моменту, когда она сама стала капитаном корабля.

Могла ли она объяснить свое решение вернуться в систему Ксавье и принять бой в исключительно неблагоприятных обстоятельствах, в отсутствие старших офицеров и при таких огромных потерях?

На секунду, но только лишь на секунду, она подумала о своем решении как о героическом поступке. Но реальность не позволила ей долго витать в облаках. Она тогда почти не отдавала себе отчет в своих действиях, из-за ее неопытности погибло слишком много людей. В результате все вышло не так уж плохо, но тем, кто погиб, от этого уже не легче.

А если ее поступок не расценивать как героический, тогда как? Теперь он казался ей просто глупым, безрассудным. Однако… Экипаж, несмотря на ее неопытность, взорвал вражеский флагман.

— Я… думала о капитане Серрано, — сказала она. — Я должна была вернуться. После того как послала донесение, так что…

— Очень благородно, но не совсем разумно. — Этот следователь при разговоре слегка гнусавил, что указывало на его происхождение с планет центральной Династии. — Вы протеже капитана Серрано?

— Нет. — Она бы не осмелилась претендовать на такое. Правда, они служили как-то на одном корабле, но даже не были друзьями. Она объяснила следователю, который на самом деле представлял такие тонкости куда лучше ее самой, разницу между низшим энсином с провинциальным прошлым и преуспевающим майором, который может похвастаться и незаурядными способностями, и происхождением.

— Не… э… близкий друг? — Следователь многозначительно ухмыльнулся.

Эсмей еле сдержалась, чтобы не взорваться. За кого он ее принимает, за ханжу с далекой планетки, не знающую различий полов? За простушку, которая не в состоянии даже назвать все своими именами? Она постаралась не вспоминать тетушку, которая ни за что бы не стала употреблять язык, принятый во Флоте.

— Нет. Мы не были любовниками. Мы не были друзьями. Она была майором командного состава, я энсином технического персонала. Просто она была вежлива…

— А другие нет? — Тон следователя не менялся.

— Не всегда, — не сдержалась Эсмей. Хватит. Пусть считает ее законченной провинциальной идиоткой. — Моя семья не имеет отношения к Флоту. Я с Альтиплано, первый человек с Альтиплано, попавший в Академию.

— Альтиплано. Ну да. — Брови опустились, но снисходительный тон остался. — На этой планете слишком сильно влияние эйджеистов, так ведь?

— Эйджеистов? — Эсмей постаралась вспомнить все, что касалось политики родной планеты, она ведь не была дома с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. И ничего не вспомнила. — Я не думаю, что на Альтиплано кто-то недолюбливает стариков.

— Нет, нет, — ответил следователь. — Эйджеисты, ну вы ведь должны знать, — они против омоложения.