Она хорошо справлялась с подобного рода работой, ей совсем не трудно было удерживать внимание на столь скучном занятии. На четвертый день она заметила, что из пятисот шестидесяти двух коробок, в которых должны были находится 85-миллиметровые крепежи для звездчатых отверстий с шагом резьбы 1/10 и интервалом 3 миллиметра, на одной стояла пометка 85-миллиметровые крепежи для звездчатых отверстий с шагом резьбы 1/12 и интервалом 4 миллиметра. Еще через два дня она обнаружила, что два тюбика с клеем протекли и склеили все остальные тюбики в ящике. По тому, как выглядели ярлыки на этих двух тюбиках, было понятно, что они с самого начала были с браком. Она отметила и это. Она прекрасно понимала, для чего нужна такая работа, все равно брак обнаружится, и лучше сейчас, чем в экстренной ситуации, но не о такой же работе она мечтала тогда, когда девочкой на Альтиплано часами смотрела на звезды. Но с Альтиплано покончено.

Она подумала, чем же ей придется заниматься на борту «Коскиуско». Неужели такой же занудной работой? Тогда два года будут тянуться бесконечно.

В свободное время она слушала разговоры спортивных болельщиков, надеясь, что наконец-то они заговорят о чем-нибудь другом. Но, похоже, ничто другое их не интересовало. Все они сами когда-то играли и после того, как обсудили последний матч во всех деталях, стали вспоминать все сыгранные раньше матчи. Эсмей так долго их слушала, что уже стала разбираться в правилах игры, поняла, почему игра велась двумя мячами (у каждой команды был свой мяч, и гол считался забитым, только когда команда попадала мячом противника в третьи, «нейтральные» ворота». Игра все равно продолжала казаться ей, как любому неболельщику, запутанной и неразумной, а разговоры о ней скучными.

Наконец она сдалась и принялась читать кубы с технической информацией, хранившиеся на транспортнике. Контроль за описью и оборудованием, принципы и практика. Устройство автоматических систем описи оборудования. Даже статья о «системах распознавания статического военного снаряжения», она не представляла, для чего ей это может пригодиться, но все же это лучше, чем в восемьдесят восьмой раз слушать обсуждение игры, которую она не видела и которая ее абсолютно не интересовала. Она была уверена, что никогда в жизни не увидит мину «Бараски В-845» или ее еще более отвратительного сородича — «Сметтиг» серии «Г», но упорно смотрела на дисплей до тех пор, пока не обретала уверенность, что если все же случится их увидеть, она их непременно узнает.

Станция Сьерра обслуживала и флотские и гражданские корабли, но флотских было гораздо больше. У станции было два больших крыла, у которых швартовались только корабли Флота. Эсмей следила за названиями прибывающих кораблей, которые высвечивались на табло в кают-компании. «Пахидерм», старейший боевой крейсер, самый большой во Флоте. «Плентитьюд», «Сэвидж», «Вендженс», тоже крейсеры, во многом похожие на «Виджиланс» Херис Серрано. Рядом с названием корабля «Плентитьюд» стояла звездочка. Так обозначался флагманский корабль. Вот несколько патрульных кораблей: «Консаммет», «Птерофил», «Сингьюлэрити», «Отарх», «Рэскел», «Ранэгейт», «Виксен», «Деспайт»… «Деспайт»? Что здесь делает «Деспайт»?

Эсмей похолодела. Она рассталась с этим кораблем почти на другом конце галактики Династий… она даже не представляла, что ей придется вновь увидеть «Деспайт», если только ее опять не переведут в тот сектор. Зачем его направили сюда? И почему именно сюда?

Она не хотела знать. Она не хотела снова видеть этот корабль. Память одержанной победы не могла стереть воспоминаний о том, что произошло до этого. Кровавый мятеж и ее собственные ошибки.