— Надеюсь, от всеобщего внимания голова у вас не распухла, лейтенант. И никаких психологических травм после военного трибунала. Мне говорили, такое иногда происходит даже после того, как людей оправдывают. — Он явно ждал какого-либо ответа.

— Нет, сэр, — сказала Эсмей.

— Хорошо. Я уверен, что вы понимаете, что и для Флота, и для Династий наступили тяжелые времена. Никто не знает в точности, чего можно ожидать, правда здесь, на борту, я ожидаю от всего экипажа беспрекословного и безупречного выполнения своих обязанностей. Вам это ясно?

— Да, сэр.

— Прекрасно, лейтенант. Время от времени мы будем с вами встречаться. — Кивком головы он дал понять, что разговор окончен. Эсмей вышла, пытаясь подавить неприязнь, она знала, что ничего путного из этого не выйдет. Нельзя хорошо служить, если все время задаешь себе вопрос «Почему я?». Она ни в чем не виновата, но многие настроены против нее. Ничего нового в этом нет. Папаша Стефан всегда их учил, что в истории вселенной несправедливости больше, чем справедливости… жизнь не имеет ничего общего с понятием справедливости вообще. А вопрос, что же такое жизнь, обсуждался так часто и так горячо… Эсмей постаралась об этом не думать.

Она передала бумаги с назначением клерку в приемной канцелярии.

— Вы знаете, куда меня назначили? Он просмотрел документы и кивнул.

— Четырнадцатый ремонтный док, лейтенант, под командование адмирала Доссиньяла. Вам нужно доложить о своем прибытии в его канцелярию… вот сюда. — И он начертил ей путь в электронном блокноте. — Идите вокруг основного отсека по часовой стрелке, в начале сектора Т-3 будет канцелярия адмирала.

— А мостик на этой палубе? — спросила Эсмей, указывая на цветные плитки пола.

— Нет, сэр. Мостик на семнадцатой палубе, этот корабль очень большой, и здесь не соблюдается привычный код расцветок. Здесь тоже присутствует своя система, но она отличается от принятой на простых кораблях. Эта палуба называется командирской, потому что здесь расположены штабы и канцелярии всех командиров. Так сделано для удобства, чтобы не тратить зря время на переходы внутри корабля.

Эсмей прекрасно понимала, что на корабле такого размера доставка рукописных документов занимает немало времени. Но она никогда раньше не бывала на корабле, где капитанский мостик находился бы не рядом с капитанской каютой и канцелярией.

На пути вокруг основного отсека она прошла мимо еще одного штаба. Аккуратная надпись гласила: «Учебная часть Сектора 14, командир адмирал Ли-вадхи». Внизу несколько табличек поменьше: «Администрация высших технических школ», «Инспекция высших технических школ», «Системы поддержки». Она прошла мимо, потом миновала поворот в другое крыло, Т-2. Здесь она будет жить, но сейчас времени осмотреться нет. Дальше, вперед… и вот она увидела большую вывеску с надписью: «Четырнадцатый ремонтный док. Да возродится металлолом!». Внизу указатели для несведущих — как пройти в помещение администрации. А там ясноглазый майор сразу направил ее к начальнику штаба адмирала, капитану Атарину. Тот сухо приветствовал Эсмей, и она немного успокоилась. Он уже читал отчет Эсмей об оборудовании на корабле-поставщике, и это интересовало его гораздо больше, чем ее прошлое.

— Мы уже несколько лет пытаемся поймать наших поставщиков с этими протекающими тюбиками с клеем, — начал он. — Но не можем доказать, что тюбики портятся до того, как попадают сюда. Хорошо, что старина Скорри догадался приобщить вас к делу по пути на корабль. Возможно, нам удастся все-таки доказать, что виноваты они.

— Да, сэр.

— Какой у вас опыт по контролю и эксплуатации оборудования и материальных ресурсов?

— Никакого, сэр, — ответила Эсмей.