Героизм в совокупности с холодным расчетом: погибшие темные, заплатив небольшой взнос, уже завтра снова будут в строю, а их противникам ту тысячу километров, что лежит между Замком и Цитаделью, придется преодолевать заново…

– Как думаешь, они победят? – Стоявший рядом Ворон тоже с любопытством смотрел на картину боя.

– Нет… – Макс помотал головой. – Хотя могли бы, если б действовали не столь разрозненно. Такое впечатление, будто у этой орды вообще нет единого командования. Смотри, вон там, слева. Тем ребятам с арбалетами следовало бы прикрывать идущих на приступ, а вместо этого они просто пуляются «на кого бог пошлет»… Видишь?

Ворон неохотно кивнул.

– Но почему так?

Макс пожал плечами:

– Потому, что эта армия слишком велика. Слишком много игроков и чересчур мало тех, кто готов подчиниться чужим приказам. Кроме того, чем ближе победа, тем менее прочны подобные союзы. Сейчас здесь каждый оглядывается на соседа, опасаясь удара в спину… Знаешь, Анжела была права: Цитадель взять невозможно. Вообще. Потому что чем больше армия, стоящая у стен, тем меньше в ней будет порядка и тем упрямее будут сражаться темные, которые все равно ничего не теряют в случае своей смерти и разом проигрывают все, если осаждающие все же прорвутся внутрь… Хоп!

Каким‑то чудом Макс все‑таки успел увернуться, и влетевшая прямиком в бойницу «пламенная стрела», дохнув в лицо нестерпимым жаром, всего лишь рванула капюшон его плаща. Затушив тлеющий плащ, Макс инстинктивно ощупал макушку на предмет загоревшихся волос, полюбовался на украсившее противоположную стену пятно копоти и восхищенно поцокал языком:

– Неплохой выстрел. Кто это тут, интересно, играет в снайпера? А ну‑ка?

Макс снова подошел к бойнице. Пробормотал несколько слов, покрутил руками и, прежде чем кто‑либо успел вмешаться, швырнул вниз налившийся яростным пламенем фаербол. По ушам ударил грохот близкого взрыва. Скалы на берегу озера брызнули огнем и каменными осколками. Кто‑то истошно закричал.

– Ты что? По своим же!

Макс нехорошо улыбнулся:

– Свои, говоришь? Где это ты видишь своих? Любой из тех, с кем ты всего два дня назад сидел за одним костром, сейчас с удовольствием насадит тебя на меч… И не только потому, что мы теперь темные.

Ворон молча отвернулся. Макс тоже замолчал, продолжая осматривать окрестности. Запомнив урок, в бойницу он уже старался не высовываться.

Сзади подошел встречавший их внизу сержант.

– Новички? – сухо спросил он. Макс не ответил, и сержант после долгой паузы продолжил: – Доложитесь капитану и выходите на стену. Там сейчас нужен каждый, способный держать оружие. Будьте тверды духом, братья. Мы победим!

Какие слова! Сколько пафоса! Макс резко кивнул:

– Уже идем. Ворон, Рыжик… Где Мэриэн?

– Здесь я!

Тяжело дышащая воительница стояла в проходе. С картинно дымящегося меча на каменные плиты одна за другой скатывались темные капли. Макс удивленно приподнял бровь:

– Где это ты успела? Не ранена?

– Нормально! – Мэриэн пренебрежительно дернула плечом. – Мы так и будем здесь стоять или все‑таки пойдем дальше?

Бесконечно долгое мгновение Макс молча смотрел ей в глаза. Потом кивнул:

– Пойдем дальше.

– Командный пост находится в южной башне, – сообщил сержант. – Вам налево.

– Спасибо, – поблагодарил Макс, сворачивая в правый коридор. – Мы разберемся…

– Бродяга!

Макс замер на месте. Рука инстинктивно дернулась к мечу, коснулась сплетающихся драконов и снова отпрянула, схватившись на этот раз за обернутую акульей кожей рукоять кинжала.