По его мнению, единственное объяснение надо было искать в аналогии с земной историей.

Законы развития общества разумных существ всюду примерно одинаковы. Но природа бесконечно разнообразна, и бесконечно разнообразны пути развития мыслящих существ. Тем более в таких масштабах, как вселенная.

Всего немногим более ста лет тому назад одна из самых развитых стран Земли — Германия — ввергла мир в опустошительную войну, проводя доктрину уничтожения других народов. А разве владение термоядерными силами — не высокая техника? И разве не было времени, когда люди, владевшие этой техникой, готовили ядерную катастрофу, грозившую тем, кто уцелеет, той же участью, которой грозили соотечественники Гианэи?

«Природа эксплуататоров, — делал вывод Первенцев, — всегда и всюду одинакова. Для меня нет сомнений, что на планете Гианэи существовал резко выраженный эксплуататорский строй в то время, когда был задуман их план. Теперь, по всей вероятности, такого строя там уже нет. Или он доживает последние дни своего существования. В этом убеждает нас все, что сделал Рийагейа».

Первенцев был еще ближе к истине. Но пока этого еще не знали.

Одно было ясно: такой враждебный акт, с каким пришлось столкнуться людям Земли, — редчайшее исключение. И не было оснований думать, что это исключение может когда‑нибудь повториться.

Как правильно сказала Фрезер, космическая интервенция могла иметь успех в пору младенчества человеческого общества. Но не тогда, когда люди объединились и могли совместно защищаться от любой опасности?

Общество, живущее дружной, сплоченной семьей, достигшее высоких вершин науки и техники, уже непобедимо.

7

— Это начинает меня беспокоить, — сказала Марина.

Она встала и, козырьком ладони защищая глаза, всматривалась в сверкающую мириадами искр водную даль.

Изумрудно‑сапфировые волны Черного моря лениво набегали на берег. Перламутровая дымка скрывала линию горизонта. Там, где только угадывалась эта линия, словно висело в воздухе белое судно. Оно было далеко и казалось неподвижным. День был почти безветренным, изредка чувствовалось легкое дуновение, приносившее не прохладу, а еще больший зной.

Черной головки Гианэи нигде не было видно.

— Она прекрасно плавает, — лениво сказал Виктор Муратов.

— Но прошло больше часа.

— Что ж из того.

— Я все‑таки беспокоюсь.

Рауль Гарсиа приподнялся на локте.

— Поехали на поиски, — предложил он.

— На чем?

— На любом катере. Если мы объясним, в чем дело, каждый уступит нам лодку.

— Подождем еще немного.

Беспокойство сестры передалось и Виктору. Он вскочил и подошел к воде.

Они все много плавали в этот день. Гианэя все время была с ними. А когда все устали, она уплыла одна. И вот прошел целый час, а Гианэи все не было.

Уже месяц, как Седьмая лунная экспедиция вернулась на Землю. Большинство людей почти забыло тревоги и волнения тех дней. И только присутствие на Земле Гианэи невольно напоминало о необычайных событиях.

Участники Седьмой экспедиции решили предоставить себе месячный отдых и в полном составе поселились на Кавказском побережье.

В первое время Гианэи с ними не было — она вернулась в Японию, к Марине.

Многое прояснилось за этот месяц. Гианэя стала заметно откровеннее. Окончательно было выяснено, что где‑то существует мир, обитатели которого остро нуждаются в планете для заселения. Перестало быть загадкой, что Гианэя не помнит своей родины, обстоятельство, так сильно поразившее в свое время Виктора Муратова. Она родилась на другой планете, найденной ее соотечественниками и признанной ими не годной для колонизации. Своей настоящей родины Гианэя никогда не видела.