|
— Но этого никогда не будет, — прибавила Гианэя. Она ничего не знала, бедная девочка! — Боюсь, что это так, — мягко ответил Муратов. — Мы сделали бы все, чтобы дать вам возможность вернуться, но вы сами не знаете, где находится ваша вторая родина. Но, может быть, оттуда прилетит к нам еще один корабль. — Он должен был прилететь, — неожиданно сказала Гианэя — Но в последний момент было решено не посылать его. — Ваши люди могут еще передумать. Скажите, Гианэя, — Муратову хотелось отвлечь ее от тяжелых мыс‑леи, — почему именно вы были выбраны на роль переводчицы? Разве только вы знали испанский язык? — Его хорошо знает мой отец, — ответила Гианэя, — но он уже стар, чтобы вторично лететь на Землю. А я лучше всех училась у него. — Ваш отец был у нас? — Он участвовал в первом! полете. Именно тогда была найдена ваша Земля. — Они долго были на Земле? — Точно не знаю, но, кажется, долго. Отец успел хорошо выучить язык. — Когда это было? Рауль и Марина насторожились, услышав этот вопрос, давно интересовавший всех. Ответит ли Гианэя? — Вам покажется странным, — сказала Гианэя, — но я не знаю этого. Очень путается время в космических полетах. Во всяком случае, по вашему счету лет, это должно было произойти около полувека тому назад. — Что? — Муратов в сильном волнении приподнялся. — Вы не ошибаетесь, Гианэя? — Думаю, что не ошибаюсь. А что вас удивляет? — Нет, ничего. Мы думали, что это было более давно. Ответ Гианэи в одно мгновение разрушил все здание догадок и гипотез, построенное людьми. Казалось несомненным, что соотечественники Гианэи были на Земле в средние века. Трудно было допустить, что их никто не заметил в более позднее время. Полвека! Это означало, что чужой корабль опустился на Землю в последней четверти двадцатого века, в эпоху социализма и бурного расцвета космонавтики. Невероятно! — Давайте разберемся, — сказал Муратов, стараясь скрыть от Гианэи возраставшее волнение. — Нам нечего делать, и можно заняться немного математикой. Сколько вам было лет, когда ваш отец улетел на Землю? — Нисколько, — улыбнулась Гианэя. — Я еще не успела родиться. Это затрудняло задачу. — Ну хорошо, а сколько лет было ему самому? — Не знаю. — Но ваша мать, например, должна была помнить, сколько времени он отсутствовал. — Наверное, она это помнит, но я ее никогда не спрашивала. План Муратова рухнул. И все же он не мог поверить ее словам!. Полвека! Нет, Гианэя ошибается. Еще можно было поверить в начало девятнадцатого века, но в конец двадцатого… Гианэю путает разница во времени для людей, находящихся на планете, и для тех, кто летит в космосе с субсветовой скоростью. Все дело в этом. Но Гианэя могла ошибиться на век, на полтора века, никак не больше. Гипотезу о средних веках земной истории приходилось сдавать в архив. Это меняло всю картину, составленную учеными Земли при непосредственном и активном участии самого Муратова. «Да, очень, очень плохо, что вместо Гианэи, — думал он, — здесь нет самого Рийагейи. Откроется ли когда‑нибудь истина, или она навеки останется неизвестной?» Муратов так задумался, что не ответил на какой‑то вопрос, заданный Гианэей. Она повела плечом и повернулась к Марине. — Смотрите, товарищи, — сказал Гарсиа, — к нас бежит Стоун. — Бежит? — удивилась Марина.
|
