И вот, когда минуло полтора столетия после той яростной битвы, судьбе было угодно, чтобы именно здесь встретились войска золотоордынского хана Тохтамыша и правителя Крыма – Мамая. Теперь им, потерявшим ставшую сильной и крепкой Русь, предстояло решить давний спор, кому владеть тем, что все еще именовалось Золотой Ордой.

Десятки тысяч воинов на низкорослых гривастых конях неспешно тянулись с двух сторон к берегам реки. Заканчивался апрель. Сквозь рано подсохшую землю уже пробивалась густая щетина молодой травы, и первые цветы, еще бледные и неяркие, тянули свои головки к сверкающему щедрому солнцу. Ничто, казалось, не предвещало грозных событий.

Угрюмо осматривал Мамай окрестности. На душе его было тревожно и неспокойно. Словно ураганный ветер унес ту решительность и уверенность, которые он обычно испытывал перед сражениями. Во всем были виноваты проклятые русские – картины битвы на Куликовом поле преследовали его днем и ночью. И еще тревожило Мамая то, что без азарта шли в поход его воины, видимо, и они хорошо помнили ярость русских воинов, и еще не забыли дыхание близкой смерти, и знали, что второй раз чуда может и не случиться, а значит, не выручат даже быстрые кони.

Без охоты ехал на новую битву и сам Мамай. Он чувствовал, что пришло время сразиться Тохтамышем еще не пришло. Он был уверен‚ что если будет тихо сидеть в своих владениях‚ то новый золотоордынский хан‚ лишивший его власти‚ еще долго не решится напасть. Нужен был хотя бы еще один спокойный год, чтобы воины‚ уцелевшие в битве с русскими‚ забыли страх‚ надо было набрать новых и научить их правилам боя. О встрече с Тохтамышем Мамай даже боялся думать. Прежде надо было расплатиться за пережитый позор с русскими‚ вновь заставить признать его власть. Вот тогда-то… Но Тохтамыш не собирался ждать. Его воины устали от безделья‚ им хотелось добычи‚ они жаждали крови врага‚ и потому им снились лихие скачки‚ звон сабель и храп взметнувшихся на дыбы коней. Этого хотели воины… Но дальше всех смотрел их хан. Он боялся, что время снова сделает Мамая сильным‚ а тогда трудно будет предсказать исход борьбы. Именно поэтому двинул Тохтамыш свои тумены во владения правителя Крыма‚ и тому ничего не оставалось другого‚ как выступить навстречу приближающемуся врагу. И снова на монгольском и кипчакском наречии‚ как и много лет назад‚ зазвучало слово Калка.

Где-то в глубине души‚ сквозь все чаще охватывающее Мамая отчаяние‚ пробивалась робкая надежда‚ что битва не состоится. Нередко бывало в степи‚ что в самый канун сражения два войска‚ не сговариваясь‚ расходились в разные стороны. Каждый предводитель обычно легко находил после объяснение своему поступку‚ и никто не решался усомниться в его правильности.

Человека‚ которого однажды укусила змея‚ страшит даже полосатая веревка: воина‚ недавно испытавшего поражение‚ перед новым сражением всегда мучат сомнения. Едва войско Мамая достигло берегов Калки‚ Мамай послал гонца к Тохтамышу с такими словами:

– У нас у обоих почти сто тысяч воинов. Завтра нить жизни многих из них оборвется. Причиной тому будем мы. Не лучше ли нам‚ чтобы решить давний спор‚ если‚ конечно ты не боишься‚ выйти завтра на поединок? Пусть аллах и судьба‚ которую он держит в своих руках‚ решит‚ кому должна принадлежать победа и Золотая Орда.