Совет же совсем не напоминал о себе. Тоже странно. Раньше обязательны были достаточно редкие, но все же регулярные встречи‑пиры всего Поколения в Замке Всех Древних; я слышал о таких пирах все время своего изгнания.

И тогда я решил, что меня попросту решили держать в отдалении от всех дел, общих для остальных Магов. За всем этим явно проглядывали козни Макрана и Эстери, но на них я махнул рукой. Куда больше занимало меня загадочное молчание Мерлина. Чем он занят, великий затворщик? Бродя по Земле десять веков своего наказания, я не раз ощущал на самом пределе оставленных мне чувств проносящиеся где‑то в глубинах эфира отзвуки невероятных по мощи и изощренности заклятий Главы Совета Поколений. А сейчас, когда ко мне вернулась вся острота восприятия, я окреп и обрел новые силы, – все словно бы вымерло. И я махнул рукой – ничего иного мне не оставалось. Пока План не пройдет определенные стадии, я все равно не смогу противостоять объединенной мощи всего Совета. Я решил ждать. В этом, собственно, и состояла моя первая цель – заставить тех, кто против меня, действовать, проявлять себя.

Мы переходили из одной таверны Хедебю в другую, подсаживались к длинным столам, слушая разноголосую речь. Похвалялись своими подвигами и добычей на богатом Западе воины ярлов, большей частью зимующих в Хедебю, где тебя ни о чем не спрашивают – лишь бы ты исправно платил по счету. Встречались бежавшие от танов арендаторы, младшие сыновья богатых бондов, пришедших в Торговую Республику за счастьем... Время от времени попадался и торговый гость из Хранимого Королевства – эти держались гордо и отстранение.

Перед нами проходили чередой десятки лиц; сами мы носили личины богатого купца и его молодого подручного, ищущих надежную охрану для далекого и рискованного похода. Мы видели молодых и уже достигших расцвета; бывалых рубак и только‑только выучившихся держать эфес;

побывавших в набегах во всех четырех частях Хьёрварда и только вчера покинувших родной дом.

Мало‑помалу складывалась дружина – у Хагена от рождения оказалось удивительное чутье на нужных людей. Среди прочих прибились к нам и мрачноватый великан Фроди, и стремительный, порывистый Гудмунд, и иные – Лодин, Канут, Исунг; все отчаянные сорвиголовы, такие, кто разочарованно морщил лоб, услыхав, что речь идет всего‑навсего о какой‑то торговой экспедиции, и у кого вспыхивали глаза, едва они узнавали, что на самом деле мы идем пощупать мечом, огнем и стрелой мягкое подбрюшье Хранимого Королевства. За каждым оставался памятный след: убийство в случайной трактирной ссоре; игорный долг, многократно превышающий стоимость всего жалкого имущества проигравшегося; лихой ночной грабеж...

Мастера‑корабелы строили по моему заказу два быстроходных воинских «дракона», оружейники без устали ковали доспехи и прочую справу. Зима проходила в беспрерывных трудах. Хаген, упорный, стремительный, непобедимый в схватках, несмотря на молодость, успел стать настоящим вожаком – мои уроки не пропали зря. Ему охотно повиновались, и до многого в повелевании людьми он дошел сам, без всякой моей помощи. В Хедебю сбивание подобных дружин и ватажек зимой – обычное дело; на нас никто из людей не обратил внимания, однако вот нелюди... Как‑то под вечер явился сумрачный гоблин. Как он пробрался в город – осталось загадкой. Здесь его на каждом перекрестке подстерегала жестокая смерть, открой городская стража, кто он; однако же гоблин прошел и теперь просил взять его.

– Имя великого Хедина, Познавшего Тьму, в почете среди Ночного Народа, – тихо и хрипло говорил он, стоя передо мной на коленях, – имя друга Того, чье прозванье мы вечно будем произносить с великим благоговением.