Цезарь молчал, пристально глядя на капитана. После паузы Дур продолжил:

— Мы договорились, что, найдя Цельса, ты отдашь мой корабль и вторую трирему за утопленные товары. Я ни на что не жалуюсь, но прошу тебя приказать солдатам сойти на берег, потому что плыву домой. Господин, меня они слушать не станут…

Юлий почувствовал боль и ярость. Он и не думал, что так трудно будет сдержать данное честное слово. Дуру обещано два корабля, но случилось это прежде, чем они узнали о разорении порта в Фессалониках. Чего же он ждет? Дух воинственности, горящий в груди Юлия, требовал решительно отказать торгашу. Неужели он считает, что Цезарь откажется от двух боевых кораблей в тот момент, когда Митридат в Греции режет римлян, как скот?..

— Идем со мной, — велел он Дуру, проходя мимо капитана.

Юлий шагал быстро, и торговцу, чтобы не отставать, пришлось припустить рысью за молодым офицером. Скоро они достигли причалов, где на волнах плавно покачивались три корабля. Часовые, увидев Юлия, отсалютовали: Цезарь ответил на приветствие и остановился возле самого парапета, у борта одной из трирем, возвышавшейся над ними.

— Я не хочу, чтобы ты плыл домой, — решительно заявил он.

От удивления Дур раскрыл рот.

— Ты дал мне слово, что я уйду, как только корабль Цельса будет захвачен!

Юлий взглянул ему в лицо, и у торговца словно отнялся язык — с таким выражением смотрел на него молодой римлянин.

— Я не нуждаюсь в напоминаниях, капитан. Не стану тебя удерживать. Однако Риму нужны твои корабли. — Он надолго задумался, остановив взгляд на судах, качающихся на грязной воде. — Прошу тебя как можно скорее достичь на триремах ближайшего римского порта, в котором есть наши войска. Там ты передашь серебро легиона — от моего имени… и от имени капитана «Ястреба» Гадитика. Я думаю, тебя отправят в Рим за подкреплениями. Выгоды в этом деле ты не найдешь, но твои триремы быстры, а нам сейчас нужно все, что способно ходить по морю.

Переминаясь с ноги на ногу, Дур в изумлении слушал Юлия.

— На это потребуется несколько месяцев. Моя семья и кредиторы станут думать, что меня уже нет в живых, — возразил капитан, чтобы выиграть время.

— Погибли римляне! Или ты не видел трупы? О боги, я прошу тебя об услуге городу, в котором ты родился и вырос. Ты никогда не сражался за него, не проливал крови. Я даю тебе возможность хотя бы отчасти выплатить долг!

Дур едва не засмеялся в ответ, но спохватился и сдержал улыбку, поняв, что молодой человек абсолютно серьезен. Капитан думал о том, что его римские друзья сказали бы об этом солдате. Похоже, для него Рим не только попрошайки, крысы и эпидемии, а нечто большее. Неожиданно торговец понял, что ему становится стыдно.

— А почему ты решил, что я не могу просто взять деньги и отправиться прямиком на север Италии, домой? — спросил он.

Юлий едва заметно нахмурился и посмотрел на капитана холодными глазами.

— Потому что если ты так поступишь, я стану твоим врагом. Ты хорошо знаешь, что в конце концов я доберусь до тебя и уничтожу.

Голос Цезаря звучал спокойно, почти равнодушно, но Дур видел расправу над пиратами и уже знал о том, что Цельса выбросили за борт его же корабля. Ему вдруг стало зябко. Он плотнее закутался в плащ.

— Очень хорошо. Сделаю так, как велишь, но учти: я проклинаю тот день, когда ты впервые ступил на палубу «Вентула», — процедил торговец сквозь зубы.

— Всем моим людям высадиться на берег! — громко крикнул Юлий часовому, стоявшему на носу триремы Дура.

Солдат отсалютовал и скрылся из виду. Капитан почувствовал себя так, словно камень свалился с души.