Разведчики переглянулись, потом заговорил первый из них.

— Мы думаем, около десяти тысяч. Мы подобрались недостаточно близко, чтобы определить точнее, но вся долина между холмами покрыта палатками, их там, возможно, целая тысяча. Полагаю, в каждой по восемь — десять человек…

Остальные разведчики согласно кивали, наблюдая за реакцией Юлия на эти слова.

Цезарь постарался выглядеть невозмутимым, хотя сообщение расстроило его. Неудивительно, что Митридат чувствует себя достаточно уверенно и собирается противостоять римским войскам, посланным для усмирения бунта. До этого сенат посылал сюда только Суллу, но тогдашнее восстание не имело подобного размаха. Если Рим отправит против Митридата всего один легион, царь греков может одержать победу. Пока сенат узнает о случившемся и соберет свободные войска с дальних территорий, пройдет не меньше года. И даже тогда в сенате могут прозвучать голоса по поводу того, что нельзя оставить без защиты другие провинции. Возникает опасность потери Греции. Пройдет много времени, пока Рим соберет достаточно сильную армию. Митридат сможет взять все крепости, закрывшие перед ним ворота. Реки обагрятся кровью, все римские поселенцы погибнут, а Рим получит войну, которая растянется на целое поколение.

Юлий отпустил разведчиков, чтобы те поспали и вкусили прочие прелести заслуженного отдыха. Он понимал, что долго отдыхать им не придется.

Подошел Гадитик и, подняв брови, вопросительно посмотрел Юлию в лицо.

— Мы их нашли, — подтвердил молодой офицер. — Судя по всему, около десяти тысяч. Думаю, десять миль надо пройти сегодня, а последние двадцать — завтра после захода солнца. Лучники снимут часовых, и еще до рассвета мы нанесем удар по главным силам Митридата.

Гадитик недоверчиво покачал головой.

— После быстрого ночного перехода ветераны останутся без сил. Нас могут перебить.

— Сейчас они годятся к бою в гораздо большей степени, чем в момент выхода из города. Безусловно, будет трудно, некоторых мы потеряем, это неизбежно, но на нашей стороне окажется преимущество внезапности. Не забывай, они провели в походах всю свою жизнь. После первого нападения ты организуешь быстрое отступление. Я не хочу, чтобы солдаты бились насмерть с таким множеством врагов… Вдолби им в голову, что это будет удар с наскока — быстро атаковать, убить как можно больше мятежников и убраться. До рассвета постараемся уйти подальше, а там видно будет.

Цезарь посмотрел сквозь покрытые мхом ветви на небо над головой.

— Скоро стемнеет, Гадитик. Готовь людей к выступлению. К завтрашнему дню мы должны быть возле их лагеря, но обязаны остаться незамеченными. Тактику обсудим на месте. Нет смысла что-то планировать, пока не увидим расположение сил противника. Нам нужно не разгромить их, а просто заставить сняться с места и пойти на запад, навстречу легионам, идущим со стороны побережья.

— Если они оттуда идут, — спокойно заметил Гадитик.

— Они придут. Что бы там ни случилось после смерти Суллы, сенат не отдаст Грецию без боя. Выводи солдат, Гадитик.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, центурион отсалютовал. Он знал, что любая атака на превосходящие силы противника опасна, однако ночной удар, предложенный Юлием, является наилучшим выбором.

Митридат имел подавляющее численное превосходство, но в его лагере собрались необученные крестьяне и ремесленники, которым предстояло столкновение с опытнейшими бойцами. Конечно, в сражении против десяти тысяч этот аргумент не мог быть решающим, но значил он много.

Велев солдатам «Ястреба» сворачивать лагерь, Гадитик наблюдал, как ветераны и молодые воины вместе готовились к выступлению, споро, без суеты собирали все необходимое и затем свободным строем быстро выдвигались из леса на открытую местность.