В начале третьей недели Юлий понял, что Митридат может очнуться от летаргии и, как и следует настоящему военачальнику, перейдет к наступательным действиям еще до подхода посланных из Рима легионов. С той ночи, когда греки начали дезертировать дюжинами, едва не наступая на затаившихся в траве римлян, Цезарь начал обдумывать план лобовой атаки.

Основная часть армии греков была построена широкими прямоугольниками по десять шеренг в глубину, и Юлий хмуро кивнул, припоминая уроки своего старого наставника. В схватке смогут принять одновременное участие только равные количества римлян и греков, но десять шеренг — глубокий строй, затрудняющий бегство передних рядов, тем более что мятежники имеют возможность встретиться днем лицом к лицу с врагами, которые раньше убивали их только по ночам. Цезарь судорожно сглотнул, обшаривая взглядом местность и стараясь угадать наилучший момент для приказа об атаке. Он заметил, как высокий человек вскочил на лошадь и галопом понесся в глубину лагеря, а перед шеренгами греков начали строиться сотни лучников. Сейчас от их стрел потемнеет небо.

— Их там целая тысяча, — прошептал Юлий.

У легионеров теперь были щиты; большее количество их собрали с часовых, которых убивали каждую ночь. Но все равно каждый залп может принести потери, даже если сомкнуть щиты спереди и накрыться ими сверху.

— Труби атаку, быстро!.. — приказал Цезарь трубачу, который сразу же поднял старый измятый горн и дважды протрубил.

Обе когорты шагнули вперед, как один человек: сотни ног разом ударили в греческую землю. Юлий взглянул влево, вправо и грозно улыбнулся — ветераны четко держали строй, почти не прилагая для этого усилий. Никто не замешкался. Старики изголодались по тому виду боя, который знали получше Цезаря, и теперь получили возможность утолить свое нетерпение.

Сначала они ступали медленно. Юлий ждал залпа лучников: когда в воздух взлетели сотни стрел, у него замерло дыхание. Прицел был хорош, но ветераны уже имели дело с лучниками во всех римских колониях. Без суеты они одновременно опустились на одно колено, спрятавшись за щитами и сомкнув их края вплотную. Образовалась непроницаемая стена из многослойного дерева и бронзы, о которую застучали стрелы, не причинившие никакого вреда воинам.

На мгновение повисла тишина, потом ветераны разом встали и издали боевой клич. Щиты были утыканы обломками стрел, но ни один римлянин не погиб. Легионеры сделали двадцать быстрых шагов вперед: в воздухе снова запели стрелы, и солдаты вновь нырнули под щиты. Кто-то из римлян закричал от боли, но легионеры трижды повторили этот прием, оставив за собой на равнине всего несколько тел.

Теперь они были достаточно близко, чтобы сделать последний бросок и сойтись с врагом врукопашную. Юлий отдал приказ, и над рядами легионеров трижды прозвучал горн. Волки побежали вперед и неожиданно оказались всего в сотне футов от лучников неприятеля; последняя туча черных стрел прошла над их головами.

Стараясь наказать врагов, так долго и безнаказанно уничтожавших их, греческие лучники слишком задержались на своей позиции. Передние стрелки развернулись, собираясь бежать от приближающихся римлян, но приказа к отступлению не было, а тут еще легионеры проревели боевой клич, и в рядах лучников началось смятение, переходящее в панику.

Цезарь возликовал, когда римляне прошли по их телам и врубились во вражеские шеренги, демонстрируя свое умение проливать кровь. Всего через несколько секунд передние линии греков превратились в хаотичную толпу вопящих от ужаса людей. Юлий приказал «Вентулу» давить с фронта, а Гадитику немного сдвинуть «Ястреб» влево, чтобы начать окружение противника.