ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 27

Короткими толстыми пальцами Катон смахнул пот со лба. Хотя зимний холод все еще не выпускал Рим из своих объятий, здание сената было переполнено, и воздух, нагретый дыханием трех сотен знатных римлян, висел тяжелым облаком.

Катон поднял вверх руки, требуя тишины, и терпеливо выжидал несколько мгновений, пока стихнет шум голосов.

— Этот Цезарь — безответственный молодой человек, посмевший продемонстрировать пренебрежение к воле сената… Его действия послужили причиной смерти сотен римских граждан, а ведь многие из них были ветеранами наших легионов. Как я понимаю, этот юноша присвоил себе власть, которую ему никто не давал, и ведет он себя так, как того и следовало ожидать от племянника Мария. Я обращаюсь к сенату с просьбой осудить этого задиристого петушка, дабы показать наше недовольство по поводу бессмысленных смертей римлян и его неуважения к авторитету высокопоставленных сенаторов…

Он занял свое место под одобрительный ропот.

Поднялся распорядитель. Это был высокий, хмурый мужчина, у которого не хватало терпения на дураков. Хотя он обладал минимальной властью, ему явно доставляло удовольствие руководить более могущественными членами Сената.

Вслед за Катоном слово взял Цинна. Его лицо пылало от гнева. Распорядитель кивком головы позволил ему говорить, и сенатор обвел взглядом ряды присутствующих, привлекая их внимание.

— Как многим из вас известно, я состою в родстве с Цезарем после замужества моей дочери, — начал он. — И я пришел сюда не для того, чтобы выступать в его защиту, а чтобы принять участие, как ожидал, в справедливых и заслуженных поздравлениях.

По залу пронесся ропот сторонников Катона, но Цинна ждал с ледяным выражением лица, пока они не затихли.

— Разве не должны мы поздравить человека, который разгромил одного из злейших врагов Рима? Митридат мертв, его армия уничтожена, а вы говорите об осуждении?! Не могу поверить своим ушам. Вместо того чтобы подсчитывать потери в битве против превосходящих сил противника, подумайте о тех невинных людях, оставшихся в живых только потому, что Митридат мертв! Сколько еще наших граждан могло погибнуть к тому времени, когда наши слишком осторожные легионы собрались бы заняться уничтожением врага? Судя по всему, не похоже, чтобы они когда-нибудь приблизились к греческой армии!..

Еще одна волна недовольных криков разорвала тишину. Многие сенаторы с обеих сторон, горя от нетерпения, поднялись, чтобы высказаться. Распорядитель поймал взгляд Цинны и вопросительно поднял брови. Тот, не отличаясь особой грацией, занял свое место.

Сенатор Пранд стоял рядом с Катоном. Это был высокий, худощавый человек, он кашлянул и получил разрешение говорить.

— Мой сын, Светоний, — один из тех, с кем Цезарь был в плену у пиратов. У меня есть донесения, указывающие на опасность, исходящую от этого человека. Он действует, ни с кем не советуясь. Вступает в конфликт, не подумав, что существуют другие способы решения проблемы. Его первым и последним ответом на все является слепая атака. У меня есть подробные сведения о казнях и пытках, осуществлявшихся от его имени и не санкционированных сенатом. Заслуженные ветераны вынуждены были вступить в бой ради его личной славы. Я должен согласиться с достопочтенным Катоном, что Цезаря надо пригласить сюда для наказания за его действия. Мы не должны забывать и об обвинениях в пиратстве, выдвинутых против него квестором Правитасом. Если похвалить этого выскочку, что некоторые считают правильным, то мы рискуем своими руками создать еще одного Мария и в конце концов пожалеем о своем великодушии!..

Катон подтолкнул человека, сидевшего рядом с ним.